Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

например, для меня перерыв. В уме я могу сказать: «У нас только что была полноценная тренировка, и здесь я могу расслабиться. А потом мы снова вернемся к работе». Я думаю, что такой подход действительно важен.

Федерер – интригующая смесь порядка и спонтанности, или, возможно, правильнее сказать не смесь, а переменный ток. Как будто планирование – это то, что позволяет ему полностью присутствовать в настоящем моменте, и он кажется особенно устойчивым к внешним влияниям.

Вопрос об уходе из спорта витал в воздухе с 2009 года, и все же он настаивал даже десять лет спустя, что не позволил тогда себе это обдумывать.

– Что я пытаюсь сделать, так это сохранить ум и тело как можно более гибкими, чтобы действительно решить, что мы будем делать, – сказал он. – Сколько тенниса? Сколько бизнеса? Сколько семьи? Конечно, я хотел бы, чтобы сначала были открыты все возможности для моих детей и Мирки, а потом мы пойдем дальше. Я не хочу сделать что-то слишком рано, а потом сожалеть об этом. Так что да. Я не знаю. Я правда не знаю. Я всегда говорил, что чем больше думаю об уходе, тем дальше я уже ушел. Мне кажется, что, если все спланирую для окончания карьеры, я почувствую себя наполовину на пенсии.

– И это повлияет на игру? – спросил я.

– Ну, не на мои выступления как таковые, но, возможно, на мое общее желание добиться успеха, – ответил он. – Я смогу понять это, когда уйду. Я не переживаю по этому поводу.

Он годами срывал с себя жесткие временные рамки других людей.

– «Вы были номером один в мире, вы выиграли все четыре турнира, так что же дальше? Думаю, все кончено, верно?» – спародировал Федерер вопросы и предположения журналистов. – Это определенно была популярная тема.

На том этапе он мог почувствовать, как люди готовятся к финишу, что, к лучшему или худшему, является той темой, на которую такие журналисты, как я, жестко запрограммированы.

– Они должны получить актаульный материал, а я при этом чувствую, как будто сеть вокруг меня сжимается, – сказал он. – Все просят о дополнительном интервью, так сказать, на всякий случай. Но это нормально. Знаете, что есть, то есть. Все хорошо.

Важная часть наследия Федерера состоит в том, что он избавит будущих чемпионов от повторяющихся вопросов того же типа, они появятся намного позже.

– Я надеюсь на это, – признал он. – Я имею в виду, Стэн сказал, что хотел бы пограть еще несколько лет, – вспомнил он о Вавринке. – Ему только исполнилось тридцать четыре, а тридцать четыре вроде солидный возраст, и теперь нормально, что он собирается играть еще три, четыре, пять лет.

Голос Федерера повышался, и он начал размахивать руками.

– Я имею в виду, пять лет, это, типа, тридцать девять, чувак! – он сказал. – Но это сложно, потому что лучшие парни молоды и сильны.

Федерер вряд ли скажет après moi le déluge[8] или, учитывая эпоху Большой тройки, après nous le déluge[9]. У него есть интерес к следующему поколению, и не только потому, что ему еще предстоит с ними сыграть. Ему искренне любопытно посмотреть, кто выйдет на первое место, выиграет несколько крупных турниров и продвинет свой уровень.

Большая часть нашего обеда с пустыми кофейными чашками на столе заставила нас двоих размышлять о том, у кого из молодых людей есть правильные инструменты.

– [Александр] Зверев, [Стефанос] Циципас, может быть? – сказал он, скорее с любопытством, чем с убеждением. Мы обсудили и других игроков.

– Вы знаете, как это бывает, всегда появляются суперзвезды, поэтому меня это не волнует, – сказал он. Может быть, когда наше поколение уйдет, это также освободит и фактически раскроет их потенциал. Может быть, им нужна крупная турнирная победа, которая заставит их поверить в это. Это похоже на то, что было нужно мне. Мне нужно было выиграть Уимблдон, чтобы сказать: «Хорошо, я могу делать это каждую неделю». И, возможно, им также нужно преодолеть барьер, потому что в настоящее время эти парни не могут выйти и сказать, например: «Я хочу быть номер один в мире». Все будут говорить: «Ха! Новак номер один» или «Ага, а как ты собираешься победить Рафу, приятель?»

Федерер не играл на грунте с 2016 года. Он пропустил грунтовый сезон 2017 года, чтобы сохранить энергию и колено для успешного возвращения. Он выиграл Уимблдон, не упустив ни одного сета. Он пропустил грунтовый сезон 2018 года, потому что хотел сохранить тот же распорядок, который так хорошо сработал. Больше всего он хотел отпраздновать сорокалетие Мирки в апреле.

– Она так много сделала для меня, и я подумал, что вместо того, чтобы взять ее с собой, я хотел бы подарить ей воспоминания, переживания, – признал он. – Я всегда мечтал, чтобы она знала об отпуске или месте, куда мы собираемся, но не знала всех деталей, потому что обычно она все организовывает. Поэтому я подумал: «Позволь мне нарушить традицию».

Они в конечном итоге отправились на Ибицу без детей, примерно с сорока друзьями, причем Федерер избегал тенниса, но все же увидел победу Рафаэля Надаля над Александром Зверевым в финале Открытого чемпионата Италии в трех сетах.

– Я был в одном из тех пляжных клубов, смотрел матч по телевизору, – сказал он. – У нас была отличная группа, Мирка так много сделала, чтобы оставаться на связи со многими друзьями. Она знала об Ибице. Она знала, что мы собираемся пригласить друзей, и она составила список, а я сказал, что решу все мелочи. Все ежедневные сюрпризы, о которых она не знала, это было здорово.

Но к 2019 году Федерер снова был готов к более полному сезону, без двухмесячного перерыва весной. Он считал, что игра на грунте также повысит его шансы на траве на Уимблдоне, где он проиграл в четвертьфинале Кевину Андерсону в пяти сетах в 2018 году после того, как выиграл матч-пойнт.

– Я думаю, что в прошлом году я слишком долго сидел на траве, – сказал он. – Мне кажется, что игра на грунте поможет отбить мяч на полной скорости. Когда слишком много играете на траве, вы начинаете направлять мяч, тогда как на грунте двигаетесь с полной амплитудой. Это может помочь мне в будущем. Самое главное – я хочу вернуться в Париж. Я хочу вернуться на грунт.

Все шло хорошо. Вернувшись на это покрытие, он дошел до четвертьфинала в Мадриде, а затем вышел в полуфинал Открытого чемпионата Франции – впервые с 2015 года. За время его отсутствия мало что изменилось. Надаль все еще был человеком, которого нужно было обыграть, и в шестой раз из шести попыток на