Роджер Федерер. Долгий путь и прекрасная игра мастера - Кристофер Клэри

своем первом теннисном покрытии достаточно долго, чтобы подзабыть скольжение, низкий отскок мяча и такие ритуалы, как разравнивание грунта сеткой, чтобы стереть следы и подготовить корт для следующих игроков.

Надаль также часто сам разравнивает свои собственные тренировочные корты, и в этом жесте есть определенная скромность. Никогда не надоедает смотреть, как суперзвезды делают то же, что и все мы.

– Даже Роджер Федерер убирает грунт, – сказал Тони Полтера, президент теннисного клуба Felsberg, наблюдая за работой Федерера. – Вот почему Роджер популярен здесь. Он не перебарщивает. У него есть человеческий подход.

Я приехал в Альпы в апреле 2019 года, чтобы провести день, наблюдая за тренировкой Федерера, и взять у него интервью для New York Times о его возвращении на грунт после трехлетнего перерыва, а также поговорить о его связи со Швейцарией.

Он, безусловно, мог бы платить более низкие налоги (или не платить налоги) в другом месте, но он был закреплен там, несмотря на все свои путешествия и возможности, несмотря на его квартиру в Дубае, недвижимость в Южной Африке и склонность к непринужденному образу жизни.

– Я чувствую себя здесь швейцарцем, – сказал он. – Вот почему я хочу воспитывать здесь своих детей. Когда мы говорим о доме, имеем в виду Швейцарию. Поскольку у Мирки словацкое происхождение, а у меня – южноафриканское, я думаю, мы чувствуем себя здесь очень счастливыми.

Федерер беседовал со мной за обедом в ресторане Rheinfels, семейной пиццерии в Кур, куда мы приехали на его Мерседесе между тренировками. Когда мы вошли, основная обеденная зона была почти заполнена, но, хотя головы посетителей повернулись в нашу сторону, не было никаких жестов или восклицаний, когда хозяйка проводила нас к столику в соседней комнате, где мы могли бы поговорить тет-а-тет.

Ясно, что Федерер не остался незамеченным, но он не беспокоился, по крайней мере какое-то время. Вскоре после того, как мы сделали заказ, к нашему столу подошла семья – практически на цыпочках – и попросила на швейцарском немецком сделать групповое селфи. Сначала Федерер, который был на середине предложения, выглядел слегка раздраженным из-за того, что его прервали, но он встал со своего деревянного стула, улыбнулся и засмеялся.

Тем не менее его относительное спокойствие было замечательным, учитывая, что Федерер на сегодняшний день является самым известным швейцарцем в стране и за рубежом.

Северин Люти, давний тренер и друг Федерера, слишком хорошо это знает.

– Если вы собираетесь в отпуск, например в Таиланд или куда-то еще, и вас спрашивают, откуда вы, и вы отвечаете: «Швейцария», люди сразу говорят: «Роджер Федерер!» – улыбается Люти. – Это происходит довольно регулярно.

Менее тактичный человек мог бы ответить, что действительно знает Федерера.

– Я не говорю им, – сказал Люти. – Я счастлив видеть, как они реагируют. В противном случае я бы чересчур красовался.

Из этого комментария можно сделать вывод, что Швейцария – это страна, которая делает упор на осмотрительность и эгалитаризм со школьных дней, и Федерер считает, что уважительная и сдержанная атмосфера помогла ему продлить его карьеру.

– Я действительно чувствую, что могу вернуться в Швейцарию и расслабиться, – признает он.

И все же с профессиональной карьерой, длившейся более двадцати лет, он является частью коллективной памяти, поэтому он считает, что обязан швейцарцам, которые встречаются на его пути, независимо от того, как они пытаются это обыграть.

– Люди иногда смотрят на меня так, будто я почти политик, – смеется Роджер. – Я практически должен всех поприветствовать, потому что хорошо меня знают из телевидения, рекламы и моих интервью.

Я спросил Федерера, что для него значит швейцарский менталитет.

– Хм, в некотором роде сдержанный, но если вы познакомитесь со швейцарцем, он будет очень открытым и гостеприимным, и вы, вероятно, найдете друга на всю жизнь, – ответил он. – Я думаю, что, поскольку у нас четыре национальных языка, мы, естественно, вполне интернациональны. У нас много немецкого, французского, итальянского, австрийского влияния, поэтому мне кажется, что нас можно назвать плавильным котлом. Швейцария – это легкое место, где можно изменить свой мир. Мы сейчас здесь, но за два или три часа можем оказаться в Милане – совсем другом городе.

Хотя у Федерера определенно нет «нормальной жизни» в Швейцарии, его быт кажется управляемым. Мы пошли обедать вдвоем, без охранников. Несмотря на просьбу о фотографии, остальная часть двухчасового обеда была безмятежной: от супа до пасты и эспрессо (Федерер не большой мясоед).

– Я не очень верю в знаки зодиака и все такое, но я Лев, – сказал он. – Лев любит быть в центре внимания, но только тогда, когда ему этого хочется. Так что для меня мир тенниса идеален. Я счастлив столкнуться со всем этим: музыкой, большими стадионами, средствами массовой информации, вниманием. Но иногда и мне нужно уйти от всего этого.

Это показалось мне особенно значимым комментарием, который на более низком уровне мог понять и я сам. Как спортивный обозреватель, я погружаюсь в стресс, шум и толпу, где тысячи людей будут аплодировать, освистывать или скандировать. Вся эта энергия и эмоции просачиваются в вас и в конечном итоге истощают, даже если вы просто наблюдатель. Хотя я Стрелец, а не Лев, я часто заканчивал серию статей о турнирах Большого шлема, Олимпийских играх или чемпионатах мира и обнаруживал, что ищу самую спокойную жизнь: леса, сельхозугодья, горные тропы, все, что связано с щебечущими сверчками, никаких ревущих фанатов. Это как раскачиваться из одной крайности в другую, чтобы найти какое-то подобие баланса.

Федерер кивнул.

– Здесь я могу найти свое равновесие, обрести покой и все такое, – сказал он, размахивая рукой, которая не держала чашку кофе. – Так что на самом деле это была удачная идея – обосноваться в горах. Сначала это не было нашим планом. Просто так получилось, что мы нашли участок земли и смогли построить здесь дом примерно пять, шесть, семь лет назад. Мы переместились из больших городов в этот более отдаленный район.

Они построили коттедж в Вальбелье, недалеко от лыжных трасс и пешеходных маршрутов Ленцерхайде, всего в сорока пяти минутах езды от Давоса и в часе езды от Сант-Морица. Жить здесь – значит тренироваться на высоте. Фельсберг находится на высоте 572 метра – этого достаточно, чтобы теннисный мяч двигался быстрее в более разреженном воздухе. Это также подразумевает тренировки в уютных, скромных местах, таких как клуб Felsberg, который находится недалеко от реки Рейн. Об этом узком участке реки не писали симфонии, но и там можно найти величие природы: заснеженные вершины даже в конце апреля.

Звуковое сопровождение представляло собой смесь пения птиц, мычания скота, проезжающих мимо машин и четких ударов теннисных мячей. В клубе есть тренировочная стенка и деревянное административное здание,