Песни седого Арала - Владимир Иванович Тюриков

так и не смог овладеть высотой. Казалось бы, после очередного артобстрела на высоте ничего живого не должно остаться, ан нет, только сунутся фашисты в новую атаку, и опять навстречу им разящие автоматные очереди. Но и защитникам высоты эти атаки стоили немалых потерь. В последнем бою наповал сразило Петра Сыроежкина, неподалеку от Урунбая в траншее мучительно умирал Тугубай Тайгариев. Способных держать оружие оставалось всего четверо, да и те были ранены, в том числе и Урунбай Абдуллаев. Правда, ранен он был легко, рану перевязал сам, как умел, не выпуская оружия из рук. Сержант Хаким Ахметгалин собрал всех в полуразрушенном дзоте, чтобы посоветоваться, как быть дальше, кончались боеприпасы, радистка убита, и от рации остались лишь в целости одна наушники.

— Придется послать связного, — предложил Ахметгалин. — Кто пойдет?

— Ты старший, ты и решай, — сказал Федор Ашмаров.

— Тогда давай ты, Василий, — повернулся сержант к Андронову. — Как рука? Доберешься?

— Должен, — ответил Василий, и, как только на землю стали спускаться вечерние сумерки, он вылез из траншеи и растворился в темноте. Через некоторое время в том направлении, куда уполз Василий Андронов, послышалась автоматная трескотня, а потом начали рваться гранаты. Урунбай и его друзья поняли, что это был последний бой Василия Андронова, бой беспощадный…

Вторая ночь на высоте прошла относительно спокойно, враг, видимо, тоже утомленный беспрерывными атаками, решил передохнуть, чтобы рано утром с новыми силами броситься на эту злополучную высоту. Так оно и случилось. Как только рассвет позолотил утренними лучами края неба, у подножья показалась цепь фашистов. Урунбай приготовил пулеметные диски и взял на прицел приближающихся немцев, идущих почти в полный рост. То же самое сделали и Федор с Хакимом. Они вчера собрали на склоне много трофейного оружия, патронов и приготовились дорого отдать свою жизнь. Урунбай бил короткими очередями, цепь наступающих уже изрядно поредела, но ее место заняла новая, еще более многочисленная. Силы были слишком неравны. Вот уже упал лицом на приклад своего автомата Хаким Ахметгалин, прошитый автоматной очередью. Недалеко от Урунбая разорвалась граната, осколки которой смертельно ранили Федора Ашмарова. Гитлеровцы, почувствовав близость победы, поднялись из-за бугорков и из воронок, которые, как огромные оспины, покрывали все склоны высоты. И последнее, что запомнилось Урунбаю, это то, как он бросил гранату в гущу набегавших врагов. В глазах потемнело… Сразу все: и земля, и небо, и склон высоты, усыпанный врагами, замазала одна черная, зловещая краска, и вокруг наступила тишина…

Ночью несколько жителей Сунуплявы, свидетели беспримерного подвига советских солдат на безымянной высоте, решившие похоронить героев, трупы которых немцы свезли в ближайший лесок и тут бросили, заметили, что один из солдат подает признаки жизни. Это был Урунбай Абдуллаев. Очнулся он в крестьянской избе, смутно увидел свет из окна, услышал чьи-то шаги, чувствовал прикосновение ласковых женских рук, которые с материнской теплотой и нежностью делали ему перевязку. Сколько времени пробыл Урунбай Абдуллаев в этой семье латыша, он не помнит, потому что так и не пришел тогда в полное сознание. И сознание и память вернулись окончательно к нему позднее, в госпитале…

Вернувшись в Каракалпакию, в родной колхоз, Урунбай Абдуллаев занялся мирным трудом. Выращивал хлопок, руководил хлопководческой бригадой, затем был назначен заведующим животноводческой фермы на далеком отгонном пастбище в Кызылкумах. Работал он хорошо, и в колхозе его часто ставили в пример другим, но еще долгие годы никто из односельчан не знал, что этот невысокий, не отличающийся богатырским телосложением человек — подлинный герой и его имя высечено среди других десяти имен на обелиске, что стоит в городском парке в латвийском городке Лудзе.

Ни сам Урунбай, ни его земляки не знали и того, что советское правительство высоко оценило мужество, отвагу, верность воинскому долгу Урунбая Абдуллаева и его однополчан, присвоив всем десяти защитникам безымянной высоты звание Героя Советского Союза.

Шестнадцать долгих лет искала эта высокая награда Урунбая Абдуллаева, и лишь в 1962 году командующий Туркестанским военным округом вручил ему Золотую Звезду Героя. А благодарные лудзинцы, узнав о том, что один из тех, кому они воздвигли памятник, жив-здоров, пригласили его к себе в гости.

Урунбай Абдуллаев побывал в Лудзе и на той высоте, которая на военных маломасштабных картах значилась под номером 144. Там, где когда-то землю прорезали траншеи и окопы, зияли громадные воронки от бомб и снарядов, он увидел цветущие сады и поля совхоза «Рунданы». Знакомясь с городом Лудза, с жизнью крестьян Сунуплявы, вспоминая время былых сражений и своих боевых товарищей, которым не суждено было вернуться с той жестокой войны, Урунбай Абдуллаев думал о том, что трудности войны, утраты и потери были принесены советским народом не напрасно — ради мира на земле…

ПЕСНЯ О КРЕПОСТИ ГУЛЬДУРСУН

И если буду уличен в измене,

Меня отчизна покарать должна,

Пусть даже мать откажет мне в прощенье,

Пусть отвернется от меня жена,

Когда я буду уличен в измене.

Кенесбай Рахманов

Мы осматривали древнюю крепость Гульдурсун, поражавшую воображение своей величественностью и грандиозностью. По своим размерам, массивности глинобитных стен, оригинальному архитектурному замыслу она превосходила все наши прежние представления.

В древности возле каждой такой крепости были проложены каналы и располагались поля и селения. В случае войны жители близлежащих населенных пунктов укрывались за толщей крепостных стен и принимали участие в обороне. Сегодня хлопковые поля тоже располагаются прямо у стен, крепости, и колхозный поселок, и канал протекает возле нее, как и сотни лет назад. Только жизнь людей изменилась коренным образом, да и сама крепость давным-давно утратила свое назначение оборонительного сооружения.

Мы подивились толщине крепостных стен, искусству древних мастеров, сумевших из глины и сырцового кирпича воздвигнуть такое уникальное в своем роде сооружение, способное простоять века, и ступили в ее внутренние пределы, где сохранились следы и остатки различных строений, замысловатых переходов. Осматривая все это, мы с какой-то грустью думали о том, что раньше здесь жили люди, трудились строители и земледельцы, всю жизнь проводили у гончарного круга гончары, работали медники и оружейники, ткачи и портные, ковроделы и лепешечники, в базарные дни сновали водоносы и торговцы сладостями. Заезжие купцы наперебой разноголосо и певуче расхваливали свои товары. Люди здесь влюблялись и умирали, растили детей и пытались по-своему истолковывать тайны природы, слагали песни и легенды, которые память народная пронесла через столетия, и отголоски этих легенд и песен слышим мы и сегодня.

Одна из легенд о крепости Гульдурсун сохранила до наших дней рассказ о героическом прошлом, о