Возвращение наследника - Валерия Веденеева

Я моргнул.

Таллис что, начал догадываться?

Но ни по его лицу, ни по взгляду ничего нельзя было прочитать. Там отражалось лишь благодушно-снисходительное отношение правителя, довольного своими подданными. Когда Таллис хотел, его лицо превращалось в совершенно непроницаемую маску.

— Августус будет рад, — добавил Таллис.

— Он тоже здесь? Зачем?

— А, — Таллис снова улыбнулся. — Когда он узнал, что сектанты использовали для похищения идеальные маски двойников, то просто не смог усидеть на месте. Как оказалось, созданием этих масок занимался учитель Августуса, но после его смерти все разработки были объявлены бесполезными. И вот такое открытие.

Мы разговаривали, стоя на нижних ступенях входной лестницы. Комендант застыл чуть в стороне, изо всех сил делая вид, что оказался тут случайно. А вот женщина, одетая в подобие воинской униформы, с короткой стрижкой чуть седеющих каштановых волос, решительно распахнувшая дверь над нашими головами и теперь идущая вниз, случайной никак не выглядела.

— Кстати, Рейн, позволь тебе представить, — сказал Таллис, когда она остановилась на ступени над нами и уставилась на меня немигающим взглядом, — новая глава ордена Благих Сестер, Иринг. Тоже, как и Августус, пожелала меня сюда сопровождать.

— Зачем? — спросил я.

Таллис ничего сказать не успел, первой ответила сама женщина.

— Мы хотим убедиться, что да-вир не взялся за старое, — голос ее звучал спокойно и холодно.

— Мы? — повторил я.

— Старшие магистры, — сказала она коротко и посмотрела куда-то мне за голову.

Я обернулся.

Теаган закончил разговор со жрецом и как раз показался из-за угла здания. При виде верховного иерарха и главы Благих Сестер привычное нейтрально-благожелательное выражение на его лице на долю мгновения дрогнуло. Похоже, их появление оказалось для него не меньшей неожиданностью, чем для меня.

* * *

— Как удачно, что я привез с собой братьев Вопрошающих, — сказал Таллис, когда мы поднялись в выделенные ему гостевые покои. — Столько лет живу, а пообщаться с белыми сектантами не довелось ни разу.

Потом, отечески улыбаясь, развернулся ко мне.

— А ты, Рейн, просто обязан рассказать свою историю! На моей памяти ты первый, кому удалось уйти от сектантов живым.

— Конечно, верховный, — отозвался я, подавив вздох. Ясно было, что возможность отказа не подразумевалась.

Августус и Иринг молча уселись напротив и на слова Таллиса лишь согласно кивнули. Семарес и Теаган молчали тоже, предоставив мне самому решать, как выкручиваться из сложившейся ситуации.

Каков был шанс, что никто из сектантов не упомянет о моем происхождении? Ничтожный. И если я сейчас попытаюсь это скрыть, а во время их допроса все выйдет наружу, не исключено, что в дальнейшем меня спрашивать будут уже не вот так любезно, за чашечкой чая, а те самые недавно упомянутые братья Вопрошающие внутри допросной.

Проклятье!

— Странно, что белые сектанты решили похитить аль-Ифрит, — подала голос Иринг. — Обычно они считают столь дальнее родство с демоном неопасным для человечества.

Ну что ж, раз других вариантов не было…

— Это длинная история, — сказал я.

Я рассказал о том, как нашел в селении шибинов топор, потом случайно попал в Гаргунгольм и не смог оттуда выйти. Как Амана определила, что мое оружие истекает демонической скверной, и как позднее, уже в корневых землях аль-Ифрит, у меня началось перерождение, которое удалось остановить. И как один из сектантов — имя Морага я специально называть не стал — однажды увидел еще одно мое частичное перерождение, когда я вынужденно остался без черного нихарна…

— То есть сектанты подумали, будто ты демонический полукровка, — Иринг кивнула. — Да, понимаю. Но почему перерождение началось в амрана? Даже если оружие действительно когда-то принадлежало ему, отпечаток его магии никак не мог быть сильнее, чем твое собственное демоническое наследие. Потомок ифрита, сколь угодно отдаленный, при перерождении может превратиться только в подобного же ифрита. Отпечаток амрана мог бы подействовать только в том случае, если бы его оружие подобрал чистокровный человек.

— Удивительно! — поддержал ее Августус, глаза которого загорелись азартом исследователя. — Уникальный с точки зрения науки случай! Мы обязательно должны тебя изучить, дорогой Рейн! Нет-нет, не беспокойся, это займет совсем немного времени и почти не отвлечет тебя от других твоих обязанностей.

Еще чего не хватало!

— Ничего уникального в моей ситуации нет, — проговорил я, с тяжелым сердцем понимая, что выкрутиться ну никак не выходит. — Поскольку я действительно чистокровный человек. Мое настоящее имя — Кентон Энхард.

Таллис, слушавший мой рассказ молча и в разговор не вмешивавшийся, при этих словах вздрогнул и уставился на меня пронзительным взглядом. А вот Иринг неожиданно рассмеялась.

— А ведь он и впрямь ваш племянник, верховный, — сказала она, обращаясь к Таллису. — Только не родной, а внучатый. — Она рассмеялась снова. — Родня!

— Разве Кентон этим летом не умер? — недоуменно спросил Августус.

Я пожал плечами.

— Моя сестрица нашла на Темном Юге какого-то бедолагу и выдала его за меня. А потом его убила.

— А, традиционные семейные отношения энхардцев, — понимающим тоном отозвалась Иринг, заставив меня поморщиться. Может, ее слова и являлись правдой, но слышать подобное все равно было неприятно.

— По какой причине, Кентон Энхард, ты выдал себя за Рейна аль-Ифрит? — резко спросил Таллис, и от отеческой улыбки на его лице не осталось и следа.

— Ну, во-первых, я ни за кого себя не выдавал, поскольку никакого другого Рейна аль-Ифрит не существует, я единственный, — сказал я. — И имя Рейн мне нравится куда больше, чем Кентон, поэтому, со всем моим уважением, прошу вас, верховный магистр, обращаться ко мне так же, как и прежде.

Таллис нахмурился, но не сердито, а, скорее, недоуменно.

— Ладно, — бросил он, — Рейн. А теперь отвечай на суть вопроса.

Я вздохнул. Если бы я еще знал, зачем я шесть лет назад ушел из дома, где пропадал, чем занимался и что, в итоге, планировал…

— Традиционные семейные отношения энхардцев, — проговорил я вслух, цитируя слова, только что сказанные Иринг, и надеясь, что все здесь присутствующие сами заполнят смыслом эту многозначительную фразу. И добавил: — Мне пришлось. Аль-Ифрит были так любезны, что согласились одолжить мне имя своего клана.

— Своему кровному врагу? — Таллис поднял брови.

— Правильнее сказать, человеку, который единственный может и планирует положить этой вражде