Развод. Начальница моего мужа - Ирина Манаева

Только доказательства находятся быстро. Компания довольно большая, но есть знакомые, у которых можно поинтересоваться. И буквально через полчаса прилетает сообщение.

«Ну а что сказать? Элеонора его просто купила, а он перед ней зайчиком скачет. Все уже давно поняли, какие у них там командировки».

Все, кроме одной идиотки в розовых очках. Но теперь я тоже прозрела.

Вот и всё. Корабль под названием «Семья Карповых» дал течь у берегов измены. Следующая остановка — «Развод».

Начинается война. Но не из тех, где громкие взрывы. А из тех, где шепчут документы, пищат флешки, и падают карьеры: молча, быстро и бесповоротно.

Глава 15

Тот, кто ищет справедливости, должен быть готов к тому, что найдёт лишь новую битву. Бабушка всегда говорила, что сказки не только для детей. Ими порой кормят и глупых жён.

Просыпаюсь с больной головой. Такое чувство, что организм противится приезду Карпова, отвергает осознание, что мне снова придётся делить с ним постель. Пусть и совсем ненадолго. Желудок подпрыгивает к гортани, но я усмиряю его, требуя успокоиться. Всё не так страшно, потому что временно.

Всё хорошо, ну что ты, — обращаюсь к нему, массируя живот по кругу. Становится легче, и я отправляюсь в ванную принять пробуждающий душ.

— Да-да, я через час приеду, — стою под тёплой водой, отвечая на звонок свекрови, которая беспокоится о поездке. — Будьте готовы, — и отключаюсь.

Сушу волосы, размышляю над косметикой, держа в руке тубус с тушью, а потом убираю её. Для грядок что ли стараться?

Звонит Марина, которую не так давно наняла для торговли на выходных, потому что семидневная рабочая неделя для меня — перебор, это рабство. А закрывать цветочный на какой-то день — неправильно. Выручка на выходные была больше, а я надеялась стабилизировать её и в другие дни, предлагая свои услуги организациям.

— Тут форс-мажор, Настя. Не могу выйти, ничего?

Вот чёрт. И разорваться не получится. Но я уже пообещала, так что на сегодня цветочный закрыт. А потому с тяжёлым сердцем выбираюсь из дома, предложив Марку поехать со мной. Но, конечно же, он отказывается. Сын давно перестал ездить к бабушке и бывать со мной в гостях.

Солнце печёт с самого утра, воздух в городе слишком сухой. Включаю кондиционер в машине, чтобы проветрить. Знаю, как реагирует свекровь на духоту. У неё сразу кружится голова, и она принимается обмахиваться и искать глоток свежего воздуха. Не из-за вредности, просто особенности организма.

Валерия Семёновна стоит у ворот в светлой рубашке и соломенной шляпе, аккуратно завязанной под подбородком. Про таких говорят — божий одуванчик. Если бы я не знала её сына, решила бы, что он добрый и порядочный.

Рядом со свекровью две коробки с рассадой: помидоры, базилик, петрушка, и ещё один лоток с какими-то новыми голландскими огурцами. Паркуюсь и выхожу, чтобы помочь разместить всё в салоне.

— Настенька, — радуется мне свекровь, раскидывая руки, чтобы обнять. Раньше я считала её с прибабахом, потом поняла: просто человек любит людей и свою жизнь.

— Здравствуйте, как здоровье? — отзываюсь на это.

— Барахлит, но кто не без болячек, — усмехается, намереваясь поднять свои драгоценности. — Я взяла, но пока не всё. Не успею высадить. Ты уж извини, что тебя напрягаю. Но с кем мне ещё?

— Нормально. Я же обещала, — отвечаю, усаживая её на переднее сиденье, а между ног драгоценную рассаду, чтобы не помять. Помню, как в багажнике что-то там у неё сломалось, а для неё помидоры, как дети.

— Как там Витя? Трудоголик такой, вообще не в отца, — качает головой, пока я её пристёгиваю.

— Ага, — не знаю, что ответить. Хлопаю дверцей и иду на место. Главное, чтоб свою трудилку до конца не стёр.

Едем по летним улицам мимо пыльных лип, мимо маршруток и бабушек с ведёрками у остановок. И почему-то мне становится спокойно рядом со свекровью, которая рассказывает какую-то скучную историю о соседке. Слушаю вполуха. Знала бы она, какая у нас Санта-Барбара творится.

Сворачиваем с трассы, едем ещё десять минут по просёлочной дороге. У дачного домика в два окна, перед которыми палисадник, выкрашенный в зелёный, останавливаемся. И я выбираюсь первой.

— Зайдёшь? — приглашает в дом, а я всё думаю о магазине.

— Да нет, ехать надо.

— Жалко. У меня такой чай с мятой.

И смотрит на меня глазами одиночества, что не могу отказать. А что, если это я через двадцать лет: ненужная, лишняя, покинутая. А со мной даже чаю никто не выпьет.

— Конечно, — улыбаюсь, следуя за ней в дом, а в руках пакеты с рассадой.

Она кипятит быстро чайник. Умелыми движениями добывает заварник, траву, чашки. А потом ставит передо мной любимую кружку с ромашками, хотя у неё посуды целый арсенал. Провожу по лепесткам, которые так нравятся своей простотой, осознавая, что свекровь нарочно старается угодить. Любовь в мелочах. И отчего-то щиплет в носу. Я вчера на неё плохо думала, и мне становится стыдно.

— Вкусный, — хвалю, отпивая ароматный напиток. А она добывает пирожки из сумки, которые, оказывается, пекла накануне специально для невестки. И я снова не могу отказать. А потом она утаскивает меня в огород, и я чувствую себя здесь такой спокойной, словно земля впитывает весь негатив, что бурлит во мне.

Долой работу. Всех денег не заработать никогда. И на её вопрос, не хочется ли мне сегодня остаться, отвечаю.

— С радостью.

Буду слушать шелест деревьев, вдыхать воздух, летящий с луга, и смотреть, как кто-то для меня зажигает звёзды.

Глава 16

В районе обеда звонит Карпов, нарушая огородную идиллию.

— Привет, — отвечаю, со стоном разгибаясь. Всё же чувствуется разница с собой двадцатилетней.

— Где ты? — интересуется Витя.

— Здесь. А что?

— Где здесь?

— Отдохни, Настенька, — вмешивается свекровь, — я тут сама закончу.

Отхожу, чтобы она не стала частью нашего разговора.

— У любовника я, — не могу не съязвить. — Что происходит, Вить? Давно ты мавром стал?

— Ревновать жену — это нормально, Настя. Ты с мамой?

— Да. С ТВОЕЙ. Со свекровью. У неё же ближе меня никого.

— Прекрати, — уверена, что кривится.

— А если я сейчас стану тебя спрашивать, где и с кем ты был? Тебе приятно будет?

— Я работаю, — рычит в трубку. — Напомнить, кто погасил ипотеку?

— Да уж как забыть, когда ты постоянно об этом говоришь, — фыркаю в трубку.

— Что за отношение? Откуда насмешки? Если бы не я, за что бы мы