Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

мясо шмыга: жёсткое, тянущееся, но жирное. Как удовольствие разливалось по телу и как быстро приходили силы. Перед глазами всплыло место, где я впервые поймал его. Узкая расщелина между плитами, откуда он вылез. Если там был один, может быть, там есть и другой?

Я поднялся, вновь проверил технику дыхания. Она снова сбилась. И тут в голову пришла мысль, а что если… дыхание родителей мне не подходит? Внутри всё сжалось, словно я перестану быть с ними связан из-за этого.

Хватит думать. Посмотрел вниз, пора уже заканчивать, осталось всего два камня. Спрыгнул, внутри снова всё свело от дикого голода и зерно опять начало дёргаться. Нужно поесть. Прямо сейчас и нормально. Пока ещё есть силы и время, попробую поохотиться.

Почувствовал взгляд. Поднял голову, а там… На камнях, возвышаясь надо мной, стоял Тарим. Я не слышал ни шагов, ни шороха. В руины он ходит редко, а ко мне… никогда.

Глава 4

Тарим начал медленно спускаться. Камни под ним молчали, ни единого звука.

Остановился в трёх шагах. Мой взгляд зацепился за добротную кожаную куртку, не чета тем, что носят остальные. Под левым глазом был тонкий белый шрам. Руки за спиной. Смотрел на меня сверху вниз спокойно, как на вещь, которую потеряли и нашли.

— Рейланд, — произнёс он тихо.

Голос мягкий, почти ласковый.

По имени? Обычно было иначе: «грязный шалх», «выкормыш воров» или просто «эй, ты».

— Восстановился? — он скользнул взглядом по мне, будто проверял, целый ли. — Быстро же ты.

Ответа он не ждал, а я молчал.

— Уже ходишь и работаешь, — склонил голову чуть набок. — Даже камни таскаешь?

Он шагнул ближе. Навис. В нос ударило что-то пряное, чужое, не то что от нас: пыль и пот. На меня что-то давило. Это и есть девятая ступень?

— Ты знаешь, кто тебя спас?

Я кивнул и уставился себе под ноги.

— Я волновался, — продолжил Тарим тем же мягким голосом, и от этого стало хуже. — Не хотелось терять работника.

Он наклонился. Лицо оказалось совсем близко. Аккуратная борода и усы: ровные и подрезанные. И глаза. Холодные.

— Продолжай работать, — голос стал другим. Настоящим. Тем, которым он говорил со всеми. — Не отлынивай.

Он наклонился к уху. Дыхание горячее.

— И не думай, что я не вижу, — прошептал. — Вижу всё, что нужно.

Ком поднялся в горле и я не смог сглотнуть.

Тарим выпрямился и улыбнулся.

— Жду от тебя норму, — бросил он, разворачиваясь.

Я стоял и смотрел ему в спину. Только когда его куртка исчезла, я позволил себе выдохнуть. Ноги дрожали от напряжения. Я прислонился к камню, пережидая, пока звон в ушах утихнет.

«Камни таскаешь» — он сказал так, будто видел, как мне стало легче. Нет! Если бы он понял про зерно, я бы уже лежал. Значит, не понял. Или понял не всё. Или пришёл, чтобы я выдал себя?

«Вижу всё…».

Его слова липли в мыслях, как грязь. Я пытался от них отмахнуться, но не получалось. Он мог передать про норму через Золтана или Эира. Да, через кого угодно, а пришёл сам.

Что он видит? Зачем он вообще сказал это мне? Чтобы я что?

Значит, дело не в норме, тогда в чём? Кроме того, что опасно и нужно быть аккуратнее, в голову ничего не приходило. Он что-то задумал, и почему-то я нужен ему живым и работающим здесь, в руинах.

Живот скрутило спазмом. Потом будут думать об этом, а пока — мой план.

Я вернулся к месту, где поймал первого шмыга. Вокруг: камни, плиты, обломки, а между ними сухая трава. Два солнца уже припекали, но среди камней держалась прохлада, ветер тянул холодом.

Гнал от себя мысли о Тариме, потому что пока сюда шёл, постоянно дёргался и оглядывался. Он хотел меня запугать? Вышло, вот только это будет мешать. Никакой охоты не выйдет.

Пришлось остановиться и собраться. Мне нужна холодная голова. Когда успокоился, обошёл местность рядом. Пусто, нет и признака мелких зверей. Уставился на расщелину между плитами. Если один тут жил, может быть и второй. Начну отсюда.

Сделал шаг ближе, камень под ногой качнулся, стукнул о другой. Замер. Ещё шаг, на носок и снова стук. Стиснул зубы. Куда ни ступи везде осколки. С таким грохотом распугаю всё живое, и сегодня останусь голодным.

Оглядел место. Выше расщелины лежал плоский камень. Оттуда отлично всё видно, подожду там. Всяко лучше, чем прыгать и искать шмыгов по всем руинам. Схватился и подтянулся, ладони поцарапались о шершавую поверхность. Забрался, проверил звуки — тихо. Ветер бил в лицо, значит запах не уйдёт вниз.

Сел, скрестил ноги и уставился на расщелину. Если это нора, то они вылезут, либо придут сюда. Холод от камня пробился через штаны в ляжки. Терпимо, сотню пульсаций выдержу.

Ждал, через несколько циклов, напряжение куда-то ушло. Плечи опустились, челюсть разжалась.

Тихий писк, справа от меня. Пальцы вцепились в камень под собой. Сдержался, чтобы не вскочить. Продолжил медленно дышать и наблюдать.

Из камней рядом показалась морда: узкая, с мелкими злыми глазками, что бегали по сторонам. Шмыг тащил что-то в зубах. Нашёл еду где-то? Тварь остановилась, подняла морду, понюхала воздух. Когда убедилась, что всё спокойно, Шмыг продолжил тащить добычу к расщелине, пока его хвост волочился следом. Хотелось прыгнуть прямо сейчас.

Нашёл знакомый камень в кармане. «Нет, подожди, рано», — говорил себе мысленно. Если промахнусь, он убежит и сегодня уже не вернётся. Тварь скрылась под плитой, хвост исчез последним.

Зря я упустил зверька, глупо сдержался и не доверился инстинкту. Но, кажется, я обнаружил кое-что более важное. Нору. И если это так, в этом нужно убедиться. Осталось только дождаться, чтобы он выбрался снова.

Дышал и считал пульсации зерна. Шмыг вылез. Сначала только нос, потом морда, которая крутилась из стороны в сторону. Шея вытянулась, пока зверёк нюхал воздух и искал опасность. Наконец-то выбрался полностью. Встал на задние лапы, передние поджал, чтобы лучше видеть, уши задёргались сильнее.

Вытащил медленно камень из кармана, так чтобы ткань не шуршала. Сжал в правой руке. Ядро откликнулось, пульсация участилась, в теле появилась та же упругость, что была, когда таскал камни. Готов.

Шмыг подошёл прямо под меня и остановился. Смотрит в другую сторону. Сейчас! Оттолкнулся ногами и прыгнул.

Полетел вниз, ветер свистел в ушах. Камень занесён, цель прямо подо мной. Шмыг дёрнулся