Пустой. Книга 1 - Артемий Скабер

Удар выбил воздух, в боку кольнуло. Ногу прострелила знакомая боль, тут же закатал штанину, чтобы проверить. Лодыжка начала краснеть.

Глупый шмыг! — громко выдохнул, коря себя.

Сорвался в последний момент, мог упасть ровно, распределить вес, а упал боком, как мешок. Глянул на шмыга. Мёртв.

Встал, чтобы проверить ногу. Наступил, перенёс вес, лодыжка заныла, но терпимо. Повернул стопу влево, вправо, значит, не сломана. Всего лишь подвернул, но несильно, чуть похромаю и всё будет в порядке. Добыча есть, охота удалась, пусть и с ошибками.

Поднял тушу шмыга. Запах крови будоражил. Можно готовить и есть, для этого я сюда пришёл. Нет! Остановил свой позыв, сначала проверю, куда он тащил еду. Там должно быть гнездо, а это значит… Постоянная еда в знакомом месте.

Подошёл к расщелине и лёг на живот. Холодные камни впились в рёбра. Заглянул внутрь, а там темнота, глаза не привыкли сразу, пришлось прищуриться и вглядываться.

Услышал, как там что-то шевелится и тихо пищит. Потянулся рукой дальше, протиснул плечо под плиту. Тесно, давит сверху. Пальцы нащупали что-то тёплое, мягкое. Чуть сжал, меня попытались укусить за пальцы, не вышло. Скорее всего, зубов ещё пока нет. Детёныши? Пересчитал, то сжимая, то отпуская: один, второй, третий… пять, может, семь штук, не разобрать точно.

Забрать всех и съесть прямо сейчас? Но если дать вырасти… Через пару недель или месяц вернусь, тогда мяса будет больше, полноценный приём пищи каждый раз, а не горсть костей. Если никто не найдёт гнездо раньше меня. Это будет мой собственный запас силы. Моя маленькая стая, о которой в деревне никто не знает.

Запустил руку глубже, очень уж хотелось узнать, что там есть ещё. Протиснулся, плита давила на спину, дышать стало труднее. Что-то кольнуло в палец. Резко выдернул руку, ободрал локоть о камень. Из среднего пальца текла кровь тонкой струйкой. Укусили? Посмотрел ближе, но порез ровный, это не укус.

Лёг снова, просунулся под плиту глубже, полностью по грудь. Затхлость ударила в нос, а за ней повеяло гнилью. Темно, почти ничего не видно, только смутные очертания.

Руки нащупали не просто гнездо, а гнездище. Шмыги пищат со всех сторон, их намного больше чем я подумал сначала. Копошатся, царапаются друг о друга. Разные размеры, от совсем мелких до почти взрослых. Под пальцами куча из веток, тряпок старых, костей и какого-то мусора.

Зацепился за что-то твёрдое и гладкое. Потрогал ещё, нет, это не камень. Потянул, но находка застряла. Дёрнул сильнее и вытащил, ободрав костяшки. Надеюсь, это что-то ценное, а то уже какой раз поранился. Если окажется мусором, будет ещё один урок: не лазь туда, где не уверен.

Двигал плечами, чтобы вылезти из-под плиты. Остановился у входа, поднёс находку к свету из щели. Нож? Это им я и порезался? Рукоять обмотана чем-то вроде высохших жил, потемневших от времени.

Выполз полностью, спина взмокла от пота и пыли. Сел, перевёл дух, разглядывая находку.

Костяной клинок, длиной с ладонь от запястья до кончиков пальцев, режущая кромка зазубренная, но острая, проверил большим пальцем осторожно. Кровь выступила сразу. Вгляделся чуть лучше, а на кости есть металл.

Неужели артефакт? Тот самый, что ищут в камнях? Зажал рот, чтобы не закричать от радости, но тут же себя одёрнул.

Получается, я должен сдать его проверяющему или Тариму? Нет! Мне никто не говорил про находки, только от родителей об этом слышал. Моя работа — таскать камни и не больше. Да и тем более это моя добыча. Сам нашёл, полез под плиту и порезался.

Сжал нож в руке. Теперь мой путь… Закрыл глаза и сосредоточился, чтобы ощутить что-то… Сидел, ждал, но зерно никак не откликнулось. Отец рассказывал, что практикующий всегда чувствует, если у него в руках что-то особенное. Выходит, это не артефакт? Осознание кольнуло более чем нож.

Покрутил свою находку. Вес удобный, ложится в ладонь как родной.

Нет? Ну и ладно, ничего страшного, что это не артефакт. Зато это мой первый настоящий нож. В деревне запрещено иметь оружие всем, кроме охотников, так Тарим решил два года назад. Ножи есть только у взрослых, им разрешают для работы, резать шкуры, дерево. А всё остальное — только во время охоты.

Взмахнул. В теле прибавилась уверенность, будто стал чуть выше и сильнее. Расправил плечи.

Вспомнил отца, он разговаривал с матерью поздно вечером, когда думал, что сплю, а я подслушивал. Он гневался на охотников, но голос был тихий. Называл их слабаками, что полагаются на заёмную силу оружия, забывают развивать зерно, не оттачивают свои навыки. Жалуются на плохие стрелы и копья, а сами ничего не умеют без них.

— Заёмная сила, — повторил вслух, сжимая нож сильнее.

Пусть пока так. Это уже не тот острый камень, что я точил ночами, чтобы убить Эира. Это орудие, и я буду его использовать, и не забуду про зерно. Посмотрел ещё раз на свою находку.

— Что же делать? — спросил себя.

В деревню его нести нельзя, отберут сразу, если узнают, ещё и накажут за утайку. Спрячу в руинах, здесь у меня есть места.

Поднял тушу шмыга одной рукой, тёплая, обмякшая, кровь всё ещё сочилась. Сунул нож за пояс, холодная рукоять упёрлась в живот. Вышел из руин на пустошь, между следующим нагромождением камней, где начинается степь.

Мне нужны сухие ветки для костра, чтобы быстрее приготовить еду. Пошёл к кустам, что росли вдоль ручья. Остановился в десяти шагах от воды и замер. У ручья сидел шалх.

Тварь размером с два кулака, округлая, бородавчатая, блестела от слизи. Она рвала что-то мёртвое мелкими зубами-иглами и тут же глотала, раздувая горло. Мерзкое зрелище.

Пальцы легли на рукоять. Шершавая кость успокаивала. Я был готов прыгнуть и убить его, но я вовремя одёрнул себя. Слизь, если взять эту дрянь голыми руками, кожа может слезть, ещё и ладони будут гореть огнём. Шалхи ядовиты, от той дряни, что они едят.

Положил осторожно шмыга на землю рядом с собой, старался не шуршать. Посмотрел на шалха, потом на нож за поясом. Если у меня есть время и оружие — почему бы не поохотиться ещё? Тем более рука сама тянется к ножу. Хочется взять его, испытать, проверить в деле.

Когда научусь убивать зверей, то могу стать охотником. Тарим, скорее всего, не согласится, потому что придётся делиться со мной мясом. Но в деревне