Тайны русской речи - Анна Петрова

Книги о выразительном чтении учили правилам, культуре и выразительности речи, учили пониманию и произнесению литературного текста – «озвучиванию» текста, уже написанного автором. Но – и это самое главное – рассматривали систему обучения актеров как обучение некой музыкальной грамоте, как интонационную и логическую схему предложений, в которой воплощается содержание.

Помните Щепкина: «Научись прежде читать как следует»? То есть грамотно озвучивать написанное. Но ведь и театр искал строгого «соответствия слова и чувства, движения и жеста». Конечно, надо было быть большими самостоятельным артистами для преодоления канона, наверное, такими, как «великая Семенова», о которой говорил Пушкин, и каким был сам М.С. Щепкин.

Очень важно напомнить, что соблюдение интонации знаков препинания считалось законом не только чтения, но и живой речи. На этом строилось само выразительное чтение и его преподавание. Именно об этом Волконский когда-то говорил: пауза – ударение – интонация, вот в чем невозможны перемены. Мало того, поэтому актеры изучали звучание знаков препинания. И упражнения были связаны с интонированием вопросительного знака, восклицательного знака, точки и запятой.

Во всех старых книжках о логике речи логический разбор текста всегда начинался с грамматического разбора предложения, на основе жесткой, грамматикой продиктованной системы ударности, паузы, интонации. Подробно можно познакомиться с классической школой в работе Т. Запорожец «Логика сценической речи». Эти правила ударности и пауз фиксировались – по степени их важности – одним, двумя, тремя подчеркиваниями, фиксировалась и расстановка пауз. Вот некоторые из этих правил. Из двух существительных ударение падает на существительное, стоящее в родительном падеже; прилагательное перед существительным не ударяется, при перечислении нескольких прилагательных ударяется только последнее, стоящее перед существительным. Как видим, все термины этой школы связаны с грамматическими категориями. И это очень важно понять!

Определены, зафиксированы знаками препинания паузы, интонация предложения вопросительного, восклицательного, утвердительного и т. д. Интонационный рисунок стабилен, и по нему и русский, и даже не владеющий языком иностранец понимают намерение говорящего как некие действенные сигналы: так и только так говорящий спрашивает, отвечает, восклицает.

Конечно, стабильность мелодическая, стабильность паузы, ударения существует в информационном тексте, заключенном в предложении. То есть информация – это фиксированность факта. Простой пример: на вокзале объявляют время прибытия поезда. По всем правилам грамматической логики, этот текст прочитывают без эмоциональных оценок, без «выразительности», без указаний и рекомендаций. Идеальная информация, но ведь не живой разговор между партнерами. В ней нет «намерения» говорящих. Нет намерения, то есть нет интерпретации, а значит, нет и живых отношений.

Прежде всего поэтому логический разбор сцен пьесы на основе грамматики рождал бесконечные противоречия педагогики с режиссерской и актерской практикой. На первый план все больше выходил смысл спектакля, интерпретация пьесы и роли, основой работы актера становился разбор действенных задач, скрытых в глубинах текста отношений, намерений. Театральной школе стало жизненно необходимо преодолеть глубинные разногласия, о которых заговорили практически все. Что такое слово на сцене и как им пользоваться, как рождается живая неформальная логика речи.

И в этом поиске, конечно, самую радикальную роль сыграл Станиславский. Вот его слова: «Законы речи – обоюдоострый меч, который одинаково вредит и помогает».

Собственно, здесь отражен конфликт логики языка письменного и устного. Как только написанная реплика входит в контекст устного разговора, она перестает быть формальной и формально интонированной. Об этом хорошо сказал В. Волькенштейн, драматург и некоторое время помощник Станиславского: «Слово в драме – драматическая реплика – имеет значение прежде всего действенное. Слово-действие в самой своей примитивной непосредственной форме является кратким приказом или просьбой, прямым вопросом (реплика распознавания), кратким "хочу" или "не хочу". Такое слово может быть названо действенным по преимуществу».

1. «Значение» и «смысл» в устной речи

Но проблема действенного слова, практически решенная в художественном методе Станиславского, была важна не только для театра – русская лингвистика давно искала пути перехода из стихии языка в стихию речи, искала мостик между «чтением» и «разговором».

Академик Л. Щерба когда-то предложил прочесть грамматически правильное предложение из несуществующих слов: «Глокая куздра штеко будланула бокра и курдячит бокрёнка». Мы можем его озвучить, – и вот она, устная модель написанного предложения. Какая-то особа женского пола что-то, кажется, довольно агрессивно делает с большим созданием мужского пола, а заодно и с маленьким. Кто, что, как и с кем – все ясно. Главное ударение будет падать на точку, потому что в логике русского предложения главное слово находится в конце. Пауза после «куздры», «бокра». И тут совершенно ясно: он или она, большой или маленький, какой или какая, что уже сделала и что делает. Но нет только одной важной составляющей: нет контекста, нет обстоятельств, нет цели, нетсмысла, есть только сообщение.

Пражский лингвистический кружок, где сотрудничали и русские ученые из числа высланных из России на философском пароходе, предложил основывать переход от грамматики письменного языка к устной речи через понятия «известного» и «нового» – «темы» и «ремы» в предложении.

Живое искреннее слово, вопрос воспитания живой речи, методы освоения литературного текста, поэзии и прозы, практический метод обучения искусству живого слова – важнейшая тема.

Вопрос этот актуален прежде всего для нашей жизненной практики, для теории речевой деятельности, для школьного обучения. И открытия, сделанные в этой области театром ХХ века, абсолютно уникальны.

К. Станиславский, исследуя опыт жизни и опыт театра, точно, подробно, доказательно раскрывает психологические законы общения как взаимодействия, разработав целостную теорию и практику превращения письменной речи в устную, мотивированную, искреннюю, подлинно содержательную. Этой методологией владеет русский реалистический театр.

Значение и смысл; сверхзадача и перспектива речи; глубинный анализ и интерпретация.

Законы и правила расстановки логических ударений и пауз в письменной и устной речи – для нас особенно интересная тема. Звучит не очень выразительно, даже скучновато, но для театральной педагогики этот вопрос – один из главных, определяющих, и потому он ставится в наших анкетах.

Об этом поговорим подробно и начнем с истории.

В театральной школе всегда обучали «логике сценической речи», в разных учебниках и пособиях называя ее то законами, то правилами.

Однако логика речи на сцене, логика разбора текста оставалась логикой отдельного предложения – «грамматической» логикой!

Мастера театра о логике речи

Какая именно «логика речи»? О каких правилах идет речь?

Именно здесь и возникают и сходятся противоречия.

Логика речи как свод правил о расстановке ударений и пауз в написанном тексте подробнейшим образом раскрыта в книгах об ораторском искусстве и в учебниках для