История Соединенных Штатов Америки. Судьбоносные события страны, прошедшей путь от разрозненных колоний до сильнейшей мировой державы - Генри Стил Коммаджер

с новогодним весельем в Нью-Йорке, где на заре гремели орудийные залпы, где господа отправлялись с новогодними визитами к знакомым, угощавшим их изысканными кушаньями и таким количеством вина и пунша, что нередко домой их везли уже в карете. Ничто на всем Севере не могло полностью сравниться с приемом нового королевского губернатора в Нью-Йорке или с торжествами в поместьях по случаю женитьбы старшего сына.

Южные колонии

Южные колонии, в особенности самые богатые и влиятельные из них – Вирджиния и Южная Каролина, имели три характерные черты. Во-первых, преобладание сельского образа жизни (Чарлстон и Балтимор были единственными более или менее крупными городами); во-вторых, наличие больших поместий с целыми армиями рабов, с великолепными барскими домами, с жизнью, поставленной на широкую ногу; в-третьих, резкое классовое расслоение общества. Высший класс белых состоял из состоятельных плантаторов, часто аристократического происхождения, из среды которых выдвигались на редкость одаренные политические деятели; средний класс состоял из мелких плантаторов и фермеров и из небольшого числа торговцев, комиссионеров и рабочих мануфактур. Низший класс состоял из так называемых белых бедняков, а под этими тремя классами находилась четвертая категория людей – рабы. К 1770 г. число невольников в Вирджинии составляло почти половину всего населения провинции в 450 тысяч человек; в Мэриленде – треть всего населения, исчислявшегося примерно в 200 тысяч, а в Южной Каролине на каждого белого приходилось по два негра.

Разбросанность населения была вызвана плантаторской системой, при которой каждое поместье было в значительной мере самодовлеющей единицей, и – отталкиванием южан от городской жизни. Крупные помещики завязывали непосредственные торговые связи с Англией и с северными городами Америки и не очень нуждались в услугах торговцев. Что касается рабовладения, оно фактически уничтожило многообещающий ремесленный промысел. Вирджиния тщетно принимала законы, направленные к тому, чтобы создать крупные города (например, требование, чтобы каждый округ провинции выстроил дом в Уильямсберге), – к началу революции самым крупным центром в колонии был Норфолк (примерно 7 тысяч жителей), а в Уильямсберге имелось всего около 200 разбросанных домов. В 1732 г. полковник Бёрд писал о Фредериксберге, что кроме городского головы там жили «торговец, портной, кузнец, писарь да дама, совмещавшая медицинскую практику с хозяйкой кафе». В других районах Юга положение было примерно таким же. Чарлстон накануне революции представлял собой провинциальный городок с немощеными песчаными улицами и с населением в 15 тысяч человек, из коих половина были негры. Балтимор был довольно примитивным портом, примерно такой же величины, как и Чарлстон; торговля его находилась в прямой зависимости от поступавших из глубинки сельскохозяйственных продуктов. Отсутствие городов имело неблагоприятные последствия. В Бостоне уже в 1690 г. выходила газета, тогда как «Вирджиния газетт» появилась лишь в 1736 г. Первый профессиональный театральный спектакль в Вирджинии был дан лет через двадцать пять после революции, а зависимость прибрежной полосы от более предприимчивых частей страны даже в таких товарах, как, например, метлы, стулья, мотыги и глиняная посуда, вызывала жалобы наиболее дальновидных политических деятелей.

Крупные плантации Вирджинии, Мэриленда и Южной Каролины были разбросаны по всей низменности и обычно прилегали к какой-нибудь реке или к заливу, что давало возможность водного сообщения. В каждом поместье был барский дом, обычно кирпичный или каменный, амбары, кузница, курятник и другие постройки, а также разбросанные хижины негров. Во многих больших поместьях, вроде Фаунтен-Рок генерала Ринггольда, Уэстовер Уильяма Бёрда, Гастон-Холл Джорджа Мейсона или поместья Джона Ратледжа близ Чарлстона, дома были поистине прекрасной архитектуры, с замечательной отделкой; их залы имели паркетные полы; в домах были красивые лестницы и просторные комнаты. Лучшие из этих особняков обставлялись мебелью красного дерева иногда отечественного производства, но чаще – привезенной из Англии; столовое серебро было массивным – тоже из Лондона; портьеры – из шелка или бархата; на стенах висели фамильные портреты и гравюры (любимым художником был Хогарт), а домашние библиотеки были очень обширны. В библиотеке поместья Роберта Картера Номини-Холл было свыше тысячи пятисот томов, а у Уильяма Бёрда Третьего – более 4 тысяч. Многие плантаторы имели дома в Аннаполисе, Уильямсберге, Чарлстоне, куда они отправлялись осенью в своих семейных каретах на сезон балов, обедов, карточной игры, скачек, а также для того, чтобы заниматься политикой. Плантаторов часто упрекали в праздности. Однако хорошее управление большой плантацией требовало немало труда и забот. Вашингтону приходилось тяжело работать, руководя Маунт-Верноном, а владелец Номини-Холла Роберт Картер, которому принадлежали разбросанные по всей Вирджинии 60 тысяч акров земли, текстильные предприятия, ремесленные мастерские, различные рудники, а также часть железоделательного завода, был занят по горло. Плантаторов упрекали также в отсутствии интеллектуальных запросов, но они принимали живейшее участие в политике, занимали большинство выборных должностей и на редкость талантливо выступали устно и письменно по вопросам управления государством. К тому же многие из них занимались наукой и даже добились избрания в Лондонское королевское общество.

Мелкие плантаторы и фермеры Юга, типичным представителем которых был отец Томаса Джефферсона Питер, который приобрел дешевую приграничную землю благодаря тому, что сам произвел съемку и собственноручно помог расчистить землю, были людьми работящими, умными, бережливыми. Они вырубали леса, строили скромные дома, приобретали имущество. Многие возделывали большие пространства с помощью невольников; некоторые, как Питер Джефферсон, женились на дочерях аристократов. Это были люди особой закалки – самоуверенные, независимые и преисполненные решимости сохранить свои британские свободы. Пусть им недоставало светского лоска и образования, зато у них было много здравого смысла, и из их среды вышли такие блестящие политические деятели демократического толка, как Томас Джефферсон, Джеймс Мэдисон и Патрик Генри. Надо сказать, что различие между высшим и средним классом на Юге подчас становилось расплывчатым; большую роль в этом отношении играли браки, связывавшие представителей двух разных классов. В Мэриленде более, чем в других провинциях, в XVIII в. наблюдалась определенная тенденция к дроблению слишком больших, громоздких поместий на небольшие, но доходные фермы. Купцы и адвокаты стояли на социальной лестнице несколько ниже помещиков, а к купцам в течение нескольких поколений относились так же пренебрежительно, как и в Англии. Торговые центры, подобные Балтимору и Норфолку, занимали несомненно более низкое место, чем столицы колоний. Однако спекулятивная продажа земли процветала в высших кругах общества Юга не меньше, чем на Севере. В 1737 г. Уильям Бёрд Второй основал г. Ричмонд путем раздробления поместья в верховьях р. Джеймс и продажи его в качестве отдельных городских участков.

Низшее сословие белого населения Юга было отделено от других резкой гранью. Некоторые были осужденными, другие отпущенными должниками и временно обязанными слугами. Приехав сюда из Европы, они опустились в условиях «пограничной» жизни и стали элементом неграмотным, грубым,