Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

июня ефрейтор Йозеф Арнрайтер записал в дневнике (эта и последующие записи, скорее всего, были сделаны им задним числом, в середине июля 1941 года): «В полпервого ночи – прибытие в Тересполь. Мы спим в саду. Великолепный рассвет, русская военная музыка играет за Бугом. Самолеты-разведчики кружат высоко над границей. Мы получаем ручные гранаты и боеприпасы, которые засовываем в карманы и за лямки походного снаряжения. Командир показывает нам план наступления и объясняет, что завтра в три утра мы должны начать штурм Брестской крепости как первая волна [наступающих]; что это будет нелегкое задание, но мы с ним справимся, потому что у нас будет как никогда сильная огневая поддержка. Кроме того, мы получили много еды. Одну целую буханку хлеба, две плитки шоколада, настоящий предсмертный обед. Впрочем, никому уже не было вкусно. Все молчаливее становились воины, и кое-кто, кто позже погиб, уже тогда предчувствовал это. Вечером еще получили почту. Мы написали друг другу на всякий случай домашние адреса. У русских играла музыка, они пели народные песни, были слышны и гармонь, и духовые инструменты. Мы просто ждали нашего времени, становилось все темнее, на той стороне становилось все веселее. Казалось, что они там даже не подозревают о том, что мы сегодня занимаем исходные позиции. Через железнодорожный мост проехал поезд с русскими товарами.

Может быть, все-таки в последний момент еще договорятся. Но судьбой было предначертано другое. Под прикрытием темноты мы подкрались со всеми боеприпасами к Бугу и заняли исходные позиции»[64].

21 июня в первой половине дня в журнале боевых действий 45-й пехотной дивизии, который все время боев за крепость вел первый офицер для поручений капитан Герхард Эткен, было записано: «Ясная летняя погода, ветрено. Самая короткая ночь в году.

Оперативный отдел штаба дивизии перемещается в командный пункт (старый каземат на кладбище в Тересполе). Кроме прочих здесь размещены: штаб артиллерийской команды 27, штаб 65-го батальона связи и коммутаторы, штаб 135-го пехотного полка. Находящиеся в подчинении войсковые части: артиллерийская команда 27, один стационарный дивизион 21-см мортир, штаб 4-го полка реактивных минометов особого назначения, 8-й дивизион реактивных минометов, 105-й дегазационный дивизион, бронепоезд № 27, бронепоезд № 28. Временно для проведения огневой подготовки: по одному дивизиону 21-см мортир обеих соседних дивизий».

В 12.00 последовала следующая запись: «Штаб XII корпуса передал кодовое слово „Дортмунд“. Это означает, что будет проведена подготовленная атака. Кодовое слово подразделениям будет передано вечером».

Согласно следующей записи в 14.00, подготовка к вторжению продолжалась: «Заняты командные пункты отдельных войсковых подразделений. В течение дня передается приказ фюрера солдатам Восточного фронта. При разгрузке 60-см орудий „Карл“ возникают некоторые технические трудности; однако оба орудия удается вывести на позиции своевременно».

Основные события 21 июня, согласно записи в журнале, начинаются с наступлением темноты: «Войска выходят в свои районы сосредоточения, при этом особое внимание уделяется соблюдению тишины. Эти районы частично находятся непосредственно у Буга. Время до выхода на исходные позиции, то есть от наступления темноты до 00.00 часов (время, к которому приказано завершить выход на исходные позиции), исполнено неопределенностью: принимает ли русский меры к активному противодействию или нет. Возможный заградительный огонь русских до 0.00 часов застал бы основные силы недостаточно прикрытыми и, вероятно, привел бы к самопроизвольному преждевременному залпу тяжелых реактивных минометов, а также к частичному разрушению переправочных средств, количество которых ограничено. В случае активных действий русского после 0.00 часов приказано ответить атакой собственных сил. Благодаря тому, что инженерные работы и другая деятельность этой ночью не отличались от обычных, удается не вызвать подозрения со стороны русских».

В 22.55 «находящиеся в Малашевичах бронепоезда докладывают, что к началу наступления не смогут быть в боевой готовности (технические трудности). Данный факт не нарушает планов, так как дивизия все равно на них не рассчитывала»[65].

День 22 июня 1941 года, первый день Великой Отечественной войны (для немцев – германо-советской) и первый день обороны Брестской крепости наиболее подробно описан и в немецких документах, письмах и дневниках, так и в воспоминаниях советских защитников Брестской крепости. Все понимали, что этот день в любом случае войдет в историю и станет вехой Второй мировой войны.

22 июня 45-я пехотная дивизия атаковала при содействии артиллерии 31-й пехотной дивизии XII армейского корпуса генерала инфантерии Вальтера Шрота (1882–1944), погибшего 6 октября 1944 года в автокатастрофе, 4-й немецкой армии генерал-фельдмаршала Ганса Гюнтера Клюге (1882–1944), застрелившегося 19 августа 1944 года после провала заговора против Гитлера. Оба генерала мемуаров не оставили. Зато Шрот стал единственным генералом, получившим 9 июля 1941 года Рыцарский крест за взятие Бреста и Брестской крепости, хотя к взятию крепости он имел весьма опосредованное отношение. К тому же он не был артиллеристом и не планировал артподготовку, сыгравшую важнейшую роль в захвате Брестской крепости. И не он, а Шлипер договаривался о бомбардировке с воздуха 29 июня Восточного форта, что сыграло основную роль в его падении.

22 июня в 4.15 по крепости был открыт артиллерийский огонь. В нем участвовала 2-я батарея 833-го тяжелого артдивизиона, имевшая 2 сверхтяжелые 600-мм мортиры «Карл», которые носили имена богов германо-скандинавской мифологии Один и Тор. Она стреляла фугасными и бетонобойными снарядами весом 1,7 и 2,2 тонны. Снаряд самой крупнокалиберной в мире самоходной мортиры с расстояния 4,5 километра пробивал бетонную плиту толщиной до 3,5 метра или 450-миллиметровую броню[66].

Утро 22 июня, согласно записи в ЖБД 45-й дивизии, было солнечным, с легкой облачностью[67].

День 22 июня был следующим образом описан в журнале боевых действий 45-й пехотой дивизии: «Еще вечером 21.06. в дивизию прибыл офицер батальона особого назначения „Бранденбург“, который должен со своей командой в русской форме захватить мосты перед своими войсками и провести другие подготовительные мероприятия (это был лейтенант Кляйн[68]. – Б.С.). Она должна занять исходные позиции до 3.00 в районе дислокации 130-го пехотного полка»[69].

А вот как первый день войны с СССР представлен в ЖБД 45-й пехотной дивизии: «0.30. До 0.30 все подразделения (за исключением бронепоездов) кодовым словом „Кифхойзер“ докладывают о занятии исходных позиций. <..>

0.45. До 0.45 штабу XII армейского корпуса доложено об окончании занятия дивизией исходных позиций. Начальник таможенной пограничной охраны, которая сейчас подчинена дивизии, докладывает, что приняты все меры для предотвращения препятствий, [могущих возникнуть] из-за бегства гражданского населения.

На русской стороне все спокойно. Слышится обычный шум от работ, проводимых на укреплениях, а также от маневровых локомотивов с железнодорожного вокзала в Бресте.

3.15. Открыт огонь артиллерии по всему фронту. Четко видно, что