Оборона Брестской крепости - Борис Вадимович Соколов

Брестскую крепость, железнодорожный мост через Буг и мосты через Мухавец юго-западнее и юго-восточнее города и сначала занимает высоту 140 и территорию на север от нее, чтобы оттуда пробиться к холмистой местности вокруг точки 144 (западнее Тельмы Власне). <..>

В час „X“ + 4 мин. – после огневого удара артиллерийской команды 27 с 4-м полком реактивных минометов и тяжелым вооружением – через Буг атакуют: 130-й пехотный полк справа, 135-й пехотный полк (без одного батальона) слева.

130-й пехотный полк готовится в укрытиях к атаке в восточном направлении, западнее позиций реактивных минометов таким образом, чтобы в час „X“ + 4 мин. под прикрытием артиллерийского огня и огня реактивных минометов иметь возможность захватить Южный остров крепости и два моста через Мухавец, расположенные вплотную от него в восточном направлении. Затем полк, атакуя по обе стороны Мухавца и не давая втянуть себя в уличные бои в городе, захватывает два моста через Мухавец, расположенные юго-восточнее города; их быстрый захват в неповрежденном состоянии, по возможности с использованием штурмовых лодок, очень важен. Затем полк занимает высоту 140 и, если город обороняется, блокирует его с востока находящимися в тылу подразделениями. После подтягивания тяжелого вооружения и артиллерии наступление необходимо продолжить как можно скорее вплоть до захвата высоты 144 (западнее Тельмы Власне).

Нужно ожидать контрударов в районе Тришина, контратак в точку 144; важно своевременное подтягивание бронебойного оружия. <..>

Мощная ударная группа 135-го пехотного полка занимает позицию в укрытии для атаки южнее южной оконечности Западного острова, остальные силы – западнее Западного острова, окопавшись перед позициями реактивных минометов, и у железнодорожной насыпи таким образом, чтобы под прикрытием огня артиллерии и реактивных минометов:

a) в час „X“ ударной группой, усиленной саперами, с использованием огневой поддержки бронепоезда 28 быстро захватить железнодорожный мост через Буг и предотвратить его разрушение. Бронепоезд разрешается подвести через мост только после того, как будет точно установлено отсутствие подрывных зарядов или устранены имеющиеся заряды. <..>

В час „X“ + 4 мин. силами мобильных частей начать захват Западного острова; начиная с часа „X“ + 4 мин. пересечь Буг ниже крепости, захватить всю крепость (без Южного острова).

У дивизии можно затребовать 1 тяжелое орудие I батальона 26-го зенитного полка для подавления ДОТов.

После захвата крепости полк занимает западную окраину города и выясняет, располагает ли город мощными силами и ведется ли его оборона. В этом случае, во избежание уличных боев, сопряженных с большими потерями, блокировать город с запада и произвести разведку района между Мухавцом и городом, а также территории центрального железнодорожного вокзала (при необходимости во взаимодействии с бронепоездом 28) с целью блокирования города с востока»[50].

Бросается в глаза очень короткое время артподготовки – всего 4 минуты. Скорее здесь надо говорить о коротком артналете. Шлипер делал ставку на внезапность, которая бы при более длительной артподготовке – получасовой и тем более часовой была бы в значительной степени утрачена. Генерал понимал, что более длительная подготовка все равно не сможет разрушить основные укрепления крепости и подавить большинство огневых точек противника. Зато она истощит запас снарядов, которые можно будет потом использовать более эффективно, когда будут выявлены основные очаги сопротивления русских и их огневые точки.

16 июня капитан Хаусведелль отметил в дневнике: «Сегодня пришел приказ. Так что становится серьезно. Уже вчера командир, все командиры рот и командующие говорили о наших задачах.

После неудавшихся переговоров о мире с Англией фюрер решился сначала разгромить Россию.

Как и когда – для нас пока загадка. Без объявления войны? Но это же будет война против заклятого врага нашей идеи, против большевизма. И мы будем знать, как вести ее, твердо и решительно, так, как мы ее уже вели 10 лет назад (Хаусведелль имеет в виду борьбу с коммунистами в Германии, которую он вел в рядах „Гитлерюгенда“ еще до прихода нацистов к власти. – Б.С.). – Мы располагаемся напротив Брест-Литовска – города, судьба которого была такой переменчивой: в 1917 г. – заключение мира с обессилевшей Россией (в 1917 году было заключено только перемирие, мир в Брест-Литовске был заключен в марте 1918 года. – Б.С.), сентябрь 39-го года: совместный парад Красной Армии с национал-социалистическим вермахтом. Этот город – пограничное укрепление русских.

Теперь мы здесь, готовы к броску, цель – захватить город и проложить дорогу нашим непобедимым танковым корпусам. Все подготовлено с известной немецкой основательностью.

Мы наступаем в направлении главного удара, нашим действиям оказывает поддержку все, что есть из старых проверенных и новых боевых средств.

Так что все получится.

После Эны мы многому научились: разведка, совещание с участием всех ответственных командиров, артиллерийская поддержка в сочетании с гарантирующим успех применением. Орудия, имеющие новый принцип действия (имеются в виду шестиствольные реактивные минометы „Небельверфер“. – Б.С.), должны обеспечить эффект неожиданности и позволить нам молниеносно захватить острова. Я напряженно ожидаю развязки, все ли удастся, что запланировано командованием.

Фрайберг хорошо подключается к работе. В работе и обучении он такой усердный, энергичный и целеустремленный. В бою он снова себя покажет, я в этом уверен»[51].

16 июня капитан резерва Эрих Мареш (1896–1943), офицер службы снабжения 45-й пехотной дивизии, а с 21 июня 1941 года – офицер особого назначения в штабе Ib 45-й пехотной дивизии (он погиб 20 октября 1943 года под Варешем в Боснии и Гецеговине) записал в дневнике: «Даю направление как моторизованным подразделениям, так и подразделениям на гужевой тяге. Поручаю разбить полевой лагерь. Поддерживаю связь с Ib. В первой половине дня, в 10 часов, прощаюсь с хозяином усадьбы в [Штычигнице], начальником округа Кюлем, за виски с содовой.

Вечером впервые на границе. Поездка в высшей степени интересная. Чем ближе я подъезжаю к Тересполю, тем меньше движения, все как будто вымерло. Все в глубочайшем умиротворении. Гражданское население занимается своими повседневными делами. Еду на границу к „смотровой вышке“, осматриваю русскую церковь на перекрестке, которая ночью заполняется боеприпасами. Великолепный вечер. Смотрю на железнодорожный мост через Буг. Наши и русские часовые беззаботно ходят туда-сюда. Товарные поезда с зерном, маслом и т. д. переезжают на нашу сторону! По ту сторону Буга у русских из крепостных укреплений слышится „веселей“! Вокруг – безмятежный покой!»[52]

17 июня, судя по записи в дневнике Мареша, было уже не так спокойно: «Снова в Тересполе. Сегодня картина начинает все больше походить на военную. Гражданские, кажется, что-то „предчувствуют“; видно, что уже некоторые из них пакуют свои жалкие пожитки и удирают на запад.

Поезда по-прежнему катятся к нам. Однако вероятно, что русские, должно быть, подготовили железнодорожный мост к „подрыву“, как