Отель с неприятностями - Ася Лавринович

– Наверное, ты предпочла бы пиццу? – предположил Герман, не сводя с меня насмешливого взгляда.

– Думаешь, я всегда голодная? – взбеленилась я, хотя, сказать по правде, то и дело бросала на пиццу тоскливые взгляды. Дома мама всегда пыталась накормить меня до отвала в любое время, а здесь приходилось есть по расписанию. Да еще и физический труд оказался неожиданно энергозатратным, особенно на свежем воздухе.

– Ты и в самом деле хотела есть, – некстати припомнила Ника.

Гера достал из холодильника напитки, а Вит вытащил из кармана худи карточную игру «Уно».

– Предлагаю перекинуться в картишки.

– А на что? – тут же оживилась азартная Ника. Только сегодня она страдала из-за того, что ей не хватает нормального стимула. – На раздевание?

Я закашлялась. Зная Нику, понимала: она разденет кого угодно. А вот в свои силы не столь верила.

– Может, на желание? – встряла я, по-прежнему втайне надеясь на силы Ники.

– Еще лучше, – отчего-то обрадовался Вит. Наверняка он, как и Ника, не сомневался в своей победе. Вот уж два сапога – пара.

Вит первым уселся на ковер, открыл коробку с пиццей и, взяв большой кусок, принялся жевать. Сыр аппетитно тянулся за его пальцами. Ника присела рядом с Витом, а Герман устроился напротив. Только я осталась стоять в стороне. Тогда Герман кивнул рядом с собой.

– Не бойся, я не кусаюсь, – сказал он, – если, конечно, не попросишь.

При этом улыбнулся так нагло, что я тут же состряпала самое равнодушное выражение лица и смело села рядом на пол.

С самого начала игра не задалась. Говорят, что новичкам везет в любви, но я, набирая себе веер карт, уже ни на что хорошее не надеялась. В какой-то момент мне даже не хватало пальцев, чтобы удержать все карты.

– Подержать? – услужливо спросил Герман, наклонившись ко мне слишком близко. Мне захотелось послать его куда подальше.

– Себя подержи! – буркнула я.

Одно хорошо: мы поделились на команды, и Ника не давала мне окончательно потонуть. Она закидывала парней картами, делала «переход хода» и в итоге постоянно обыгрывала их. Я видела азартный блеск в ее глазах. Когда Ника ввязывалась в спор или игру, она не знала пощады. Именно поэтому наши ссоры никогда не заходили далеко – я давно знала упрямство подруги и быстро сворачивала любой конфликт. Мне лень спорить до победного конца, потому что Ника никогда не отступит. Но не все были такими терпеливыми. Однажды мы просидели целую большую перемену, потому что Ника сцепилась с преподавателем по истории туризма из-за какой-то даты. Под конец Рябинину уже ненавидела вся группа, но ей было плевать – она вышла из того спора победителем. Вот и сейчас происходило примерно то же. И ладно бы Ника просто выигрывала, нет, она не упускала возможности отпустить ехидный комментарий. И если Герман сидел с каменным лицом, то Вит быстро терял терпение. У него даже уши слегка покраснели.

«Ой, мальчики, как неудачно для вас получилось…»

«Ребят, вы правила читали или наугад играете?»

«Я даже не стараюсь, если честно!»

Моя подруга была безжалостна. У Вита к концу игры разве что пар из ушей не валил. Когда парни набрали много карт, Ника и это не оставила без комментариев:

«Вит, тебе отдельную колоду выдать? Тебе мало?»

«Гера, ты собираешь коллекцию или играешь?»

«Вы всегда такие слабые или это для нас стараетесь?»

А когда Вит и Герман уже потеряли счет своим поражениям, Ника победоносно захлопала в ладоши.

– Думаю, на сегодня достаточно! – сказала она. – Пиццу мы доели, а на вас мне смотреть жалко.

– Это вообще не смешно, – зло сказал Вит.

– А мне весело, – отозвалась Ника.

Тогда Вит кинул веер оставшихся в руке карт на пол. В какой-то момент мне показалось, что он сейчас нас пинками выставит из этого домика.

– Жаль, что желание я пока не придумала, – продолжала Ника довольным тоном. – Что ж, попридержу его до лучших времен, правда, Влада?

– Угу, – откликнулась я, не сводя взгляда с Вита. Тот, в свою очередь, сверлил раздраженным взглядом Нику, которая откровенно упивалась победой. Похоже, наша только-только зародившаяся дружба с парнями уже дала неслабую трещину, и теперь мы стремительно катились в сторону локального конфликта. Вдобавок к этим мыслям в домике внезапно погас свет, и мы разом провалились во тьму. Все остались на своих местах и поначалу молчали.

– Что за дела? – наконец подала возмущенный голос Ника. – Вы нарочно?

– С чего бы? Ты же видела, что мы просто сидели, – недовольно отозвался Вит. – Генератор иногда барахлит. Ну и хорошо, потому что я, честно сказать, наигрался.

– Скажи спасибо, что не на раздевание играли, – не упустила возможности подлить масла в огонь подруга, – а то направились бы сейчас в корпус, сверкая голым задом…

Обстановка в темноте явно накалялась.

– Нужно было в покер играть, – сказал Герман, – тогда у девочек не осталось бы шансов.

– Да хоть в лапту, – храбрилась Ника. Парни еще не знали: если Рябинина за что-то бралась, шансов у соперников почти не было. – Все равно продули бы желание.

После этих слов Ника включила фонарик на телефоне, и луч света выхватил наши лица, разбросанные карты и пустую коробку из-под пиццы. С улицы не доносилось ни звука. Я за игрой потеряла счет времени, а ведь нам еще нужно как-то незаметно пробраться в корпус, миновав номер Полины Сергеевны.

– Нам уже пора! – сказала я, поднимаясь.

Еще не хватало, чтобы парни всерьез на нас обиделись. В наших планах было обрести союзников, а не нажить себе новых врагов.

– Спокойной ночи, мальчики! – весело проговорила Ника. Когда она выигрывала, становилась просто невыносимой.

Я тоже достала телефон из кармана, но он оказался разряжен. Понадеявшись на фонарик Ники, я двинулась вперед и нечаянно в темноте напоролась на Германа, который продолжал сидеть на полу. Парень интуитивно обхватил меня за ноги, чтобы я не упала, а я страшно смутилась, потому что буквально рухнула ему на колени. Немедленно вырвалась из его объятий и поспешно направилась к выходу, наткнулась на банки с краской, составленные друг на друга. Те с грохотом повалились на пол, и я вместе с ними. Несколько лучей фонариков заметалось по сараю, ослепляя меня. В нос ударил резкий запах. Я почувствовала, что угодила руками во что-то холодное, липкое и отвратительно скользкое.

Ника громко ахнула, Вит выругался себе под нос, а Герман негромко рассмеялся. И я могла простить ему что угодно, но только не это, пусть он и первым бросился мне на помощь, чтобы поднять.

– Да сделайте же что-нибудь со светом! – взмолилась я.

Лучи от