Небесный всадник. Том 7 - Кирико Кири

Вот он удивится, если сможет меня исцелить, хотя…

Я смотрел помещение. С одного взгляда понятно, что исцеляющими зельями здесь и не пахнет. То было дорого даже для обеспеченных граждан, чего говорить о захудалой деревне? Целители-маги тоже вряд ли тут водятся, такие всегда нарасхват, а значит лечат здесь травками и настойками.

Короче, если меня и поставят на ноги, то раньше, чем моя рожа приобретёт нормальный вид.

Дед тем временем уже что-то там замачивал, толок и варил с самым ответственным видом. Кстати, выглядел он почти как тот старик-философ, только более приземлённо (ну а ещё они все на одно лицо). Волосы куда более короткие, неряшливая бородка, потасканная одежда, испещрённая морщинами кожа — он выглядел именно как целитель, настоящий, а не вылизанный до блеска идеализированный мудрец, которого ты встречаешь в деревне и почему-то сразу проникаешься доверием.

Закончив, он протянул мне глиняную чашку и показал её пить. Я попробовал на язык: привкус скошенной травы и ромашек. Какой-то обычный зелёный чай, другими словами, и за раз опрокинул его в себя.

Дед тем временем опять что-то смешивал, толок, заливал водой. И так повторилось ещё раза четыре, после чего он крикнул мне в ухо:

— Теперь должно тебе полегчать!

— Спасибо, — кивнул я. — А что насчёт глаз и ушей? Вы сможете что-нибудь сделать?

Он наклонился и раздвинул мои опухшие веки. Нахмурился. После этого заглянул мне в уши, потыкал туда какой-то палкой, но по итогу ничего не ответил. Обычно это ничего хорошего не значит, но это было и не столь прям важно, чтобы за такое беспокоиться, потому что не справится он — справится Мелисса. Просто будет довольно неудобно с таким зрением и слухом туда добираться.

После осмотра дед принялся что-то там двигать у себя в комнате, раскладывать, вытаскивать. Вскоре комнату разделили такие полупрозрачные перегородки. Едва он вытянул их, разделив помещение на две части в дверь постучали. Причём я это не услышал, а почувствовал. Такая лёгкая вибрация, которую можно было почувствовать даже кончиками пальцев. Дед обернулся, вздохнул и направился к двери.

На пороге стояла какая-то молодая девушка, которая сразу заулыбалась старику, держа в руке небольшую корзинку. Я не слышал ни слова, но судя по движению губ, она активно ему что-то щебетала. А я смотрю, дед совсем не промах, раз к нему такие захаживают, да ещё с такой улыбкой. Явно между ними что-то есть…

Девушка тем временем заглянула в дом, увидела меня и удивлённо расширила глаза, насколько это было возможно с её разрезом глаз. Посмотрев на деда, она что-то спросила, на что тот начал что-то очень вкрадчиво ей объяснять.

Вообще, это всё похоже на немое кино. Для меня именно так всё и выглядело теперь: он посмотрел, она посмотрела, он задвигал губами, она задвигала губами. Мир как будто потерял в красках без звуков, я уже молчу про то, что он, как в фильмах ужасов, стал алым. При этом говорить они могли что угодно, и о смысле сказанного оставалось только догадываться, например: «о дедушка, кто этот великий воин в твоей маленькой комнате» или «дед, возьми меня силой здесь и сейчас!»

Бес слуха, конечно, жизнь уже не та, приходится самому всё додумывать…

Старик расстелил мне лежанку в своём же доме за загородкой. Правда старый зажал кровать для больного гостя, который, вообще-то оплатил своё лечение, и выделил какой-то матрац, набитый опилками, но это было куда лучше, чем спать в сырости на холодной гальке, поджав под себя ноги. Меня даже накормили каким-то овощным супом!

Короче, я стал относится к таким вещам гораздо проще, чем раньше. Если ты не сдох, то жизнь явно удалась.

Остаток дня я провёл, лёжа на своём матраце под толстым одеялом. Спать не хотелось совершенно… подумал бы я, но едва голова коснулась чего-то мягкого, вырубился сразу до следующего утра. Вставал разве что в туалет в ведро сходить, да отвара выпить. К сожалению, на утро выяснилось, что ведро предназначалось не для меня, и дед им себе воду набирал из колодца, а я насрал туда, но да ладно…

На следующий день, я чувствовал себя так же, и лучше почти не стало. Слуха нет, зрение туннельное, всё болит (хорошо, что не жопа). Тогда откуда «почти»? А я перестал кашлять кровью. Кашлять не перестал, но крови уже не было, и это можно было считать победой, потому что это значило, что лёгкие перестали разрушаться.

Весь день я пролежал — не моя прихоть, а слова деда. Опять пил какой-то овощной суп и пил отравы в промышленных масштабах. Особого положительного эффекта я не замечал, но и хуже мне не становилось. Разве что в сон клонило весь день, и я временами отрубался на час другой. Так я отрубился один раз, когда солнце начало слоняться к горизонту, а открыл глаза, когда уже был глубокий вечер, и неожиданно для себя увидел сидящую рядом девушку. Ту, которая к деду приходила.

Она сидела на стуле и с интересом разглядывала меня, закинув ногу на ногу и облокотившись на стол. И едва заметив, что я открыл глаза и попытался навести на неё резкость, что-то произнесла. Я понял это по её губам, одновременно с этим для себя открыв, что стал чуток, но лучше видеть. Значит все эти отвары всё же помогали.

Я молча наблюдал за тем, как она без умолку шевелит губами, лишь изредка улавливая какие-то звуки, после чего спокойно произнёс:

— Я тебя не слышу.

Она недоверчиво прищурилась и что-то произнесла.

— Я вижу, что ты говоришь, но не слышу. Тебе надо говорить мне прямо в ухо.

Девушка прищурилась. Недоверчиво склонила голову, разглядывая меня, после чего таки встала, подошла и присела рядом со мной на колени.

— А так меня слышно? — её голос звучал, как через толщу воды.

— Да, я слышу тебя, — кивнул я.

— Как вас зовут? — она ещё и так забавно двигала губами, словно вместе с громкостью у неё усилилась и мимика.

— Сам-Син, — не стал я менять свою личину, под которой теперь меня знал дед.

— Сам-Син? Откуда вы, Сам-Син? Вы воин?

— А с какой целью интересуешься? — спросил я.

— У вас есть меч. Настоящий меч, как у воинов. А ещё у вас броня и кольчуга. К нам редко приходят воины, как вы. Вы из