Усилитель 6. Теперь ты в армии - Алексей Урусов

Рассыпав из капсулы самовозгорающийся порошок около бара и кровати, он выжег свечой небольшое пятно на ковре, положил рядом на бок подсвечник, который для протокола станет «источником пожара», и быстро покинул дом — порошок воспламенялся через пятнадцать минут после контакта с воздухом, так что надо было спешить. Перед уходом он приоткрыл форточку — для огня необходим приток свежего воздуха.

Околачиваться около дома он не стал, сразу направившись в сторону гостиницы. Через полчаса неспешной прогулки, в ночной тишине он услышал сирены пожарных машин и подумал, что пожарные работают неплохо и быстро среагировали на вызов.

А поезда уносили в противоположные стороны, — на север и на юг, — ходивших в пятницу по одному коридору Смоленского распределительного пункта и даже практически столкнувшихся полных тёзок — Первозванова Андрея Андреевича и Первозванова Андрея Андреевича. Оба парня вымотались за день, поэтому, едва упав на полки в купе, тут же, под мерное покачивание вагонов и постукивание колёс, уснули.

Глава 5

За две недели до текущей хронологии.

Псков. Центральный район.

Андрей Звонов по пути домой из военкомата решил заглянуть на бокал пива в кафе «Снеток», удобно расположившийся на районе. «Употреблял» он не часто, только в студенческой компании, да и то, когда отказываться было совсем уж неприлично. Но сейчас ему требовалось подумать, и кафе-пивная для этого подходила идеально: последние дни его жизнь круто изменилась; повестку в армию он воспринял стоически, но времени поразмышлять толком у него не было. И главная проблема: мама остаётся одна. И если раньше он подрабатывал, добавляя денег к её небогатой пенсии, то теперь целый год ей придётся как-то выкручиваться одной.

Расторопный официант быстро принёс ему пива и тарелку с поджаренным хлебом и снетками, аккуратно уложенными рыбёшка к рыбёшке.

— А может, и не расторопный; просто посетителей не особенно, — сделал вывод Андрей, оглядев зал: пустых столиков не было, но все сидели по одному-двое.

Вглядываясь в коричневую жидкость с густым хлебным запахом и периодически отхлёбывая её, Звонов почувствовал себя как-то увереннее и уже первые варианты в голове появились: мама, допустим, может его комнату сдать на год какой-нибудь девушке, благо, окна их квартиры чуть ли не на университет смотрят; найдётся обязательно — запишем в памяти, что годный варик. Договориться можно с Павловыми, чтобы они маме из деревни овощей и фруктов подвозили, и ещё чего. Будет дешевле; хоть и дальние, но родственники, а то и в долг дадут, а после возвращения он рассчитается. Жаль год пропускать в институте, но никуда не денешься.

— У Вас не занято, молодой человек? — Андрей вздрогнул, когда рядом услышал незнакомый, немного хрипловатый голос. — Столиков свободных нет. Не помешаю?

Звонов неопределённо пожал плечами, и увидев улыбающееся лицо мужика за сорок, слегка улыбнулся в ответ. Тот воспринял улыбку как согласие, и тут же бухнулся напротив.

— Не местный, или из местных, но крутых, — сделал вывод призывник, бросив короткий взгляд на визави. В пользу «крутизны» свидетельствовала толстая золотая цепь на шее и пара массивных «гаек» на пальцах.

— Заказ я попозже сделаю, — начал надиктовывать новый посетитель свои пожелания подошедшему официанту, — а сейчас сразу водочки, только натуральной, не палёной, хорошей, качественной, бутылку принеси и нарезочку там мяса хорошего, сыров, стерляди соленой или лосося. И стопариков два.

— Точно крутой, раз такой заказ делает, — подтвердил свою первоначальную догадку Андрей. — А второй стаканчик: к нему подойдёт ещё кто? Или он меня кормить-поить собрался? Мы же даже не знакомы. Да и не мешаю я водку с пивом…

Оказалось, не ему: вскрыв бутылку водки, мужик налил её во второй стограммовый стаканчик, отодвинув стопарик, накрыл его куском чёрного хлеба, налил себе и подержав стакан в руках, одним движением опрокинул водку. Слегка крякнув, он подцепил вилкой большой шмат красной рыбы и отправил его в рот, а следом — маленький кусочек чёрного хлеба.

Андрей молчал, понимая, что мужик пьёт в память о ком-то из родственников; по его растроенно-сосредоточенному лицу было видно, что он искренне скорбит.

Мужик снова наполнил себе водки, поднял стаканчик, не донёс его несколько сантиметров до стопарика, накрытого хлебом, и со словами: — Ну что, Андрюх, как ты любил: дуплетом, — выпил водку.

Званов удивлённо вскинул глаза: того, которого поминает, тоже Андреем звали, как и его?

От мужика этот брошенный в его сторону взгляд не остался без внимания: — Я не слишком шумно? Если мешаю, скажите… — вежливо обратился он к Андрею.

— Нет-нет, всё в порядке. Меня тоже Андреем зовут, вот я и удивился, — пояснил Званов.

— Эх, Андрей, Андрей, держись бодрей! — цокнул языком мужик. — Хотя в нём бодрости было — на нас двоих хватало. Во всех делах заводила был. И в горы он первый полез, и меня потом за собой потащил. И подсели мы на скалолазание конкретно. И невозможно было не подсесть — там такой адреналин и красоты!

Официант принёс сковородку с мясными колбасками, а следом, с другого края поставил две чаши — с «Оливье» и «Мимозой».

Мужик развёл руками: — Целый день рулил, чтобы сегодня до Пскова добраться, устал. Да и годы уже сказываются, закусывать надо основательно. Ты тоже угощайся, я в детстве и юности снетка любил, но аромат у этой рыбы проявляется ярче, если его периодически чем-то перебивать: тогда вот эта его «огуречность» в запахе и вкусе особенно ощущается.

Налив себе ещё, мужик негромко обратился к одинокому стакану: — Прости, Андрей, за всё. И самое главное — что не смог исполнить свой обет перед тобой. И сыновей мне Бог не дал. Ну, может внуки будут, и закрою тогда долг перед тобой.

Выпив, мужик перекинул на свою тарелку несколько горячих колбасок, подхватил вилкой одну, смачно раскусил её и вновь обратился к Андрею: — Набирай, набирай, закусывай. Под хорошую закусь и пиво вкуснее. Вот лосось хороший, видно, что свежак. И колбаски — сколько лет их здесь заказываю: всегда были на уровне, ещё когда мы с Андрюхой студентами сюда ходили, очень любили, хоть и не часто себе могли позволить такой стол.

Звонов положил себе колбаску…

— Да не стесняйся, угощайся. Ты меня за стол пустил, я человек благодарный. Откушай, уважь, — с этими словами мужик набросал ему в тарелку разной снеди. — Эх, я тут пирую, а он там — в расщелине, во льду остался. Уговорил он меня на гору подняться — хотя сезон заканчивался, погода портилась, нельзя уже было в горы идти.