Маньчжурский гамбит. Книга седьмая - Павел Барчук

«не ждал». Вы меня ждали, потому что являетесь умным человеком, даже несмотря на недостаток в виде молодости. Как только отправили ко мне Еремея с письмом, уверен, сразу и начали ждать.

Я вежливо улыбнулся гостю, попутно соображая, как поступить. Приглашать Блауна на чаепития времени нет совсем. Опоздаю к Ковальскому. Это первая проблема. Вторая — поляк сказал приезжать без ростовщика. Но знает ли сам ростовщик, что его партнёра пригласили на встречу коммерсантов одного? И третья — обидится ли Соломон на такое пренебрежение к его персоне? Так-то с Ковальским меня свёл именно он.

Блаун наконец повернулся ко мне. Оглядел с ног до головы. Задержал взгляд на галстуке, который виднелся из-под распахнутой шубы, и в глазах старого лиса мелькнуло понимание. Он догадался, что его визит слегка не к месту, но совершенно от этого не смутился. Сделал вид, будто менее сообразителен, чем принято считать.

— Павел Александрович, — начал он проникновенно. — Я старый человек. Полчаса трясся в этой пролётке по морозу, отбил себе всё, что у меня ещё оставалось целого, и приехал к вам. Позвольте сказать сразу, чтобы потом не портить хорошую беседу.

Я открыл рот, собираясь признаться Блауну, что мне вроде как некогда, но он даже не стал слушать. Тут же заговорил опять, не дождавшись моего ответа.

— Так вот, князь. Весь Харбин с обеда обсуждает одну новость. И эта новость касается вас. Даже не так. Не одна новость. Их несколько. — Соломон поднял указательный палец в вязаной перчатке. — Первая: князь Арсеньев увёл у японцев целый отряд семеновцев прямо из-под носа. Замечательная новость. Приятная. Я её сам сегодня пересказал два раза и один раз получил за это рюмку коньяка.

Блаун к указательному пальцу добавил безымянный.

— Вторая: князь Арсеньев собирает войско. Эта новость мне нравится меньше, но с ней ещё можно жить. Пусть говорят. Князь у нас молодой, горячий, кровь играет.

Он сделал паузу.

— А третья, Павел Александрович, вам не понравится совсем. Люди спрашивают друг у друга: полсотни сабель — это, конечно, прекрасно. Но с кем наш дорогой Арсеньев собирается воевать? Куда он направит эти сабли?

Ростовщик замолчал и пристально посмотрел мне в глаза.

— Что вы отвечаете? — невозмутимо поинтересовался я.

— Отвечаю? — Соломон искренне изумился. — Совершенно ничего. Потому что мой партнёр не счёл нужным заранее предупредить старого Соломона о таких переменах в своей жизни. Что я могу ответить? Развожу руками и делаю лицо человека, который знает больше, чем говорит. Вы понимаете, что натворили, князь?

— Нанял охрану на предприятие.

— Ой, вэй… — Блаун всплеснул руками. — Ну что за святая детская наивность. Вы наняли кавалерию. И это совсем другая история.

— Да, но в договоре будет указано, что я нанял пятьдесят два сторожа.

— Князь. — Соломон прикрыл глаза и потёр переносицу. — Сторож — это какой-нибудь Афанасий с колотушкой. Он ходит вокруг склада и в полночь бьёт в железку, чтобы воры знали, куда не надо лезть. У сторожа нет лошади и шашки. Сторож не строится в две шеренги и не разъезжает по Маньчжурии колонной под песню, чтобы весь Харбин на это смотрел с открытым ртом.

— Про песню откуда знаете?

— Мне рассказали трое. Причём все трое клялись, что видели лично.

Я не удержался. Хмыкнул и покачал головой.

Замечательно. Через неделю выяснится, что князь Арсеньев и уже две сотни казаков шли под знамёнами с оркестром.

Потом вздохнул, взял Соломона под локоть и всё-таки повёл его к крыльцу. Стоять посреди двора и обсуждать это при моих людях не хотелось совершенно.

Мы дошли до ступеней, я остановился, развернул ростовщика к себе.

— Соломон Маркович, простите великодушно, но долгой беседы у нас с вами не выйдет. Мне нужно уезжать. Прямо сейчас.

Старый лис прищурился, чмокнул губами:

— Позвольте поинтересоваться, Павел Александрович, куда это вы собрались при полном параде на ночь глядя? особенно в таких ботинках. Их блеск слепит даже в темноте.

Врать не имелось ни малейшего желания. Точнее, так было бы проще всего.

По большому счету, могу сказать — дела, поставщики, до утра буду занят. Только Блаун всё равно выяснит правду. Я его знаю. Уже к утру он будет владеть информацией, куда именно ездил князь Арсеньев и по какой нужде. Тогда мелкая ложь превратится в большую, а это для общего дела и для дружбы очень плохо.

— К Ковальскому, — сказал я. — Меня пригласили на ужин с коммерсантами.

Соломон сунул руку в карман пальто, достал часы. Щёлкнул крышкой, посмотрел на циферблат, потом закрыл и принялся перебирать пальцами звенья цепочки. Одно за другим, не торопясь.

— Хорошее дело, — произнёс он после паузы. — Ужин — это прекрасно. Люди должны кушать.

— Соломон Маркович.

— Что «Соломон Маркович»? Я разве сказал плохое слово? Я сказал — прекрасно.

Обиделся. Причём обиделся так, как умеют обижаться только очень умные люди — с достоинством и без единого упрёка вслух. Хуже всего, что ростовщик сам понял, почему его не позвали в общество коммерчески успешных людей. Его, человека, который даёт деньги под проценты. Типа не достоин.

Я взял Блауна за рукав.

— Соломон Маркович, не буду унижать ваше достоинство какими-то нелепыми речами, мол, вас бы тоже пригласили, но не успели или не додумались. Уверен, Ковальский озвучил приглашение только для меня исключительно потому, что в «Виктории» сегодня собираются коммерсанты определённого толка. Вам не нужно принимать это близко к сердцу.

Ростовщик задумчиво пожевал губами.

— Верно говорите, князь. Я всё понимаю. Обиды нет ни на вас, ни на господина Ковальского. Более того, вы только что развеяли мои сомнения о порядочности партнёра. Ценю, что не стали лгать. Это волновало меня в большей мере. Причина, по которой не присутствую на данной встрече, вполне очевидна, она меня не особо трогает. Так что всё хорошо. Езжайте.

Я облегчённо выдохнул, потом попросил Соломона:

— Дождитесь меня.

Он слегка нахмурился, прикидывая, насколько ему подходит данное предложение.

— У Арины сегодня пироги с капустой и рыбник. Квасу вам тоже подаст. Вкусного. Сами знаете, какой у неё квас. — Я сделал паузу. — Когда вернусь, мы с вами закончим столь волнительный и важный разговор. Заодно просветите меня насчёт официальных способов иметь охранный отряд.

Соломон обернулся и посмотрел в сторону столовой.

— С капустой, говорите… — протянул он с сомнением.

— И рыбник.

— Ай, ну что с вами делать, князь. — Ростовщик развёл руками. — Молодой, нахрапистый, вертит стариком как хочет… И ведь знаете, чем брать.

Я проводил гостя до пакгауза, сдал его с рук на руки Арине. Когда вернулся к пролётке, ожидавшей меня во дворе, там уже стоял