История философии - Энтони Грейлинг

должен быть этой единственной вещью. Он утверждает, что видимость многообразия и множественности — это порождение нашего конечного и ограниченного мышления, которое навязывает различия и разделения. Но они, равно как и противоречия, которые мы вскоре замечаем при попытке осмыслить их рационально, примиряются и включаются в целое: все противоречия холистически преодолеваются и разрешаются в Абсолюте.

В своей этической мысли Брэдли обращается к вопросу: «Почему я должен быть моральным?» Заметим, что этот вопрос, по-видимому, предполагает, что мораль существует, и спрашивает, почему человек должен подчинять ей свою жизнь и поступки. Его ответ на этот вопрос заключается в том, что быть моральным — значит достичь самореализации, а самореализация исследуется в диалектически выстроенных эссе в его «Этических исследованиях» (1876), в каждом из которых берется идея из какого-либо другого этического учения лишь для того, чтобы отвергнуть ее саму по себе, но при этом сохранить какой-то ее полезный аспект. Попутно там встречаются крайне интересные дискуссии, в частности в эссе «Удовольствие ради удовольствия» и «Мое общественное положение и его обязанности», однако финал этого обсуждения оказывается неудовлетворительным, ибо он сводится к тому, что идеальное «я» — «доброе я» — недостижимо, поскольку его существование зависит от зла, которое оно должно преодолеть, дабы стать тем, к чему стремится; а коль скоро это так, абсолютное добро недостижимо, поскольку зло обязано существовать.

Один из мыслителей, упомянутых выше среди лидеров идеалистической философии, оставил в наследство проблему, которая до сих пор не дает покоя философам. Речь идет о предложенном Дж. М. Э. Мак-Таггартом (1866–1925) доказательстве того, что время нереально.

Первые труды Мак-Таггарта представляли собой обширные исследования Гегеля. Он опубликовал три книги и важную краткую монографию о философии Гегеля, прежде чем подробно изложить собственную версию идеализма в своем главном труде «Природа существования» (первый том вышел в 1921 году, второй — посмертно в 1927 году).

Он также был почитателем Брэдли и находился под сильным его влиянием. Несмотря на это признанное влияние, развитые им взгляды были глубоко самобытными.

Любители посудачить о странностях философов нашли бы в Мак-Таггарте благодатную тему. У него была странная внешность — большая голова и шаркающая походка боком, — он разъезжал по Кембриджу на трехколесном велосипеде и неукоснительно здоровался с кошками всякий раз, когда их видел. (Для сравнения: Брэдли в Оксфорде стрелял в кошек из револьвера, если они забредали на территорию его колледжа.) Мак-Таггарт был чрезвычайно застенчив, как и Бертран Рассел в юности; последний вспоминал, что, когда Мак-Таггарт впервые пришел навестить его в Тринити-колледже, Рассел постеснялся пригласить его войти, а Мак-Таггарт постеснялся войти сам, из-за чего они долго пребывали в нерешительности, пока Мак-Таггарт мялся у двери.

В опубликованной Мак-Таггартом в 1893 году монографии (скорее брошюре, нежели книге) под названием «Дальнейшее определение Абсолюта» утверждалось, что реальность духовна, вневременна и представляет собой сообщество любящих друг друга духовных сущностей. Эта идея оставалась его фундаментальным представлением о реальности на протяжении всей его научной деятельности. В отличие от воззрений Брэдли, это скорее плюралистическая и реляционная версия Абсолюта, нежели монистическая и холистическая.

Существует два способа рассуждать о времени: первый состоит в упорядочивании событий по принципу «раньше, чем» и «позже, чем», а второй основан на выделении настоящего и упорядочивании событий как прошлых или будущих относительно него. Последний способ упорядочивания — «прошлое — настоящее — будущее» — он назвал «А-серией», а первый — «раньше, чем / позже, чем» — «В-серией». Далее он утверждал, что если время реально, нам необходимы обе серии, хотя можно сказать, что А-серия более фундаментальна, чем В-серия. Причина в том, что место, занимаемое событиями в В-серии, фиксировано: для любых двух событий X и Y верно, что если X произошло раньше, чем Y, то это будет оставаться истинным всегда. Но без изменений времени не существует; изменения же предполагают развертывание событий из прошлого через настоящее в будущее. Следовательно, изменения возможны только в том случае, если существует А-серия.

Однако А-серия содержит в себе противоречие. Дело в том, что о любом происходящем событии с определенной точки зрения будет верно сказать, что оно является одновременно прошлым, настоящим и будущим. Если нечто происходит сейчас, оно было в будущем до этого момента и будет в прошлом, когда оно завершится, — но в прошлом оно было «сейчас», а нынешнее «сейчас» с той точки зрения было «будущим» — а «сейчас» станет прошлым, когда событие перейдет в будущее. Таким образом, для любого события X мы можем утверждать, что к нему применимы все три описания: «X в прошлом», «X в настоящем» и «X в будущем», а то, какое из них применимо «сейчас», зависит от выбора того, когда именно наступает это «сейчас». Никакие два из этих описаний не могут применяться одновременно без противоречия; но поскольку разделение на то, что является прошлым, что настоящим, а что будущим, произвольно, мы не можем сказать, какое описание предпочтительнее, не говоря уже о том, какое из них верно.

Иными словами, если попытаться утверждать, что X является прошлым, настоящим и будущим в разное время, то придется использовать понятия А-серии, чтобы выбрать точку, из которой о X можно сказать, как о прошлом, настоящем или будущем. Однако использование характеристик А-серии для определения положения этой точки — назовем ее Точкой 1 — во временном ряду не только предвосхищает ответ (содержит порочный круг), но и порождает регресс: как легко заметить, для обоснования выбора Точки 1 необходимо обратиться к этой серии, чтобы выбрать Точку 2 для фиксации Точки 1, но затем, чтобы обосновать введение Точки 2, из которой фиксируется Точка 1, требуется обратиться к серии для фиксации Точки 3... и так до бесконечности.

Таким образом, А-серия противоречива; а если без А-серии не может быть изменений, то нет и изменений; если же нет изменений, то времени не существует. С точки зрения того, каким мир (иллюзорно, по мнению всех идеалистов) предстает перед нами в опыте, описания событий в терминах В-серии как более ранних и более поздних обладают определенной полезностью, как, впрочем, и использование понятий А-серии при произвольно заданном значении «сейчас»; однако В-серия не допускает изменений и потому менее фундаментальна, чем А-серия. Последняя необходима для самой природы времени, если оно вообще существует, и именно поэтому ее противоречивость фатальна для самой идеи времени.

Тем не менее полезность В-серии для нашей практической деятельности в мире, каким он (иллюзорно) нам является, требует объяснения того, как это возможно. Мак-Таггарт делает это, предлагая то, что он называет «С-серией», которая представляет собой ту