История философии - Энтони Грейлинг

же В-серию, но понимаемую безотносительно к времени — то есть безотносительно к идее изменений. С-серия упорядочивает события по принципу «раньше/позже», который является фиксированным, линейным, асимметричным и транзитивным, — такова и В-серия, за тем исключением, что наше привычное использование понятий В-серии несет в себе допущение (от которого С-серия свободна), будто вещи, бывшие «более ранними, чем», стали или изменились так, что стали «более поздними, чем» — то есть В-серия негласно подразумевает А-серию.

Кажущиеся события с точки зрения С-серии представляют собой мысли или переживания, и Мак-Таггарт предполагает (в «Природе существования»), что это перспективы, присущие отдельным умам — тем самым умам, которые, будучи взаимно связаны любовью, и составляют реальность; из этого следует, что, хотя переживания С-серии индивидуальны для каждого ума, они тем не менее каким-то образом координируются между собой.

Философы до сих пор бьются над аргументом Мак-Таггарта в пользу нереальности времени. Даже те, кто ищет способ доказать реальность времени, признают, что различие между А-серией и В-серией должно служить отправной точкой для обсуждения этой проблемы.

Здесь можно вкратце упомянуть «последнего идеалиста», замечательного Т. Л. С. (Тимоти) Спригга (1932–2007), чьи взгляды, хотя и сформировались главным образом под влиянием Спинозы, Брэдли, Уильяма Джеймса и Сантаяны, во многом походили на взгляды Мак-Таггарта в том отношении, что он считал реальность по своей сути сообществом умов, которые в своей взаимосвязи составляют Абсолют: реальность есть «единое божественное сознание, внутри которого взаимодействует и переплетается непостижимо огромное множество потоков конечного опыта». Его метафизика оказывала реальное влияние на то, как он жил: если реальность есть совокупность опыта, то опыт всего сущего — животных и самой природы — имеет огромную ценность. Его книга «Оправдание абсолютного идеализма» (1984) остается на сегодняшний день последним памятником философской традиции, которая в остальном была сметена аналитическим движением, возникшим отчасти как реакция на нее, хотя оно также явилось продолжением — подкрепленным и усиленным развитием логики и науки — эмпирической традиции, которую идеализм стремился вытеснить.

ПРАГМАТИЗМ

В последние десятилетия XIX века, одновременно с британскими идеалистами, группа философов в Соединенных Штатах — наиболее заметными среди которых были Чарльз Сандерс Пирс (1839–1914) и Уильям Джеймс (1842–1910) — выработала философское мировоззрение, получившее название «прагматизм». Несколько более поздний приверженец этого направления, Джон Дьюи (1859–1952), продолжил предложенную ими линию мысли и пользовался большим влиянием в период между Первой и Второй мировыми войнами. Впоследствии это движение на какое-то время затихло, пока в конце XX века некоторые из его тем вновь не всплыли в трудах ряда американских философов.

Пирс вспоминал, как в 1870-х годах он и несколько его друзей основали в Кембридже, штат Массачусетс, «Метафизический клуб» для обсуждения философии. Клуб собирался либо в его кабинете, либо в кабинете Уильяма Джеймса, а среди других его участников были Чонси Райт, Оливер Уэнделл Холмс — младший и Николас Сент-Джон Грин, которому Пирс приписывал заслугу именоваться «дедушкой прагматизма» за то, что тот настоял на серьезном отношении группы к определению «верования», данному философом и психологом Александром Бэном: «то, на основе чего человек готов действовать». Пирс писал: «Из этого определения прагматизм вытекает едва ли не как прямое следствие». Александр Бэн (1818–1903) был шотландским философом и психологом, одним из первых применившим научные методы в психологии (и оказавшим в этом отношении огромное влияние на Уильяма Джеймса). Бэн утверждал, что для людей естественно верить, а сомнение — это некомфортное состояние, от которого их освобождает исследование, приводя к тому, что он описывал как «безмятежный, удовлетворительный и счастливый настрой ума», коим и является верование. Пирс перенял этот взгляд, поскольку он хорошо согласовывался с его собственным мнением о том, что исследование — это процесс, направленный на корректировку и адаптацию поведения для более эффективного взаимодействия с миром. Проблемы возникают тогда, когда наше поведение оказывается недостаточно эффективным для достижения цели; решением проблемы становится поиск такого правила действия, которое преодолевает эту проблему и продвигает нас к цели. И в этом заключается цель исследования — в обретении устойчивых и прочных верований. Такие верования мы называем «истинными», говорил Пирс, а то, к чему они относятся, мы именуем «реальностью».

Пирс признавал, что люди используют разные методы, пытаясь прийти к устойчивым верованиям, — главными среди них являются апелляция к авторитету и априорные рассуждения. Но он настаивал на том, что научные методы — лучший способ разрешать разногласия во мнениях относительно того, во что верить, поскольку в долгосрочной перспективе все, кто пользуется этими методами, «сойдутся» на наиболее устойчивых верованиях. «Мнение, к которому в конечном счете суждено прийти всем исследователям, — это то, что мы понимаем под истиной, — писал он, — а объект, представленный в этом мнении, есть реальное».

Одной из самых влиятельных работ Пирса является статья под названием «Как сделать наши идеи ясными». В ней он формулирует «прагматическую максиму» следующим образом: «Рассмотрим, какие следствия, способные иметь практическое значение, мы связываем с объектом нашего понятия. Тогда наше понятие об этих следствиях и будет составлять все наше понятие об объекте». Например: наше представление о «твердости» — о том, что нечто является «твердым», — это лишь наше представление о том, что это означает на практике, например, насколько трудно разбить, поцарапать или проткнуть твердый предмет. Определять «твердость» подобным образом — это все равно что давать так называемое «операциональное определение» или, в некотором роде, говорить о том, чем вещь является, объясняя, что она делает. Когда мы размышляем о значении слова «твердый» и отличаем его значение от других слов, говорит Пирс, мы видим, что «нет столь тонкого смыслового различия, которое сводилось бы к чему-либо иному, кроме возможного различия на практике».

Обратите внимание, что это теория значения, а не истины, поскольку, очевидно, как истинные, так и ложные верования обладают смыслом. Однако она подводит нас к надлежащему пониманию истины: истина достигается тогда, когда применение научного метода устраняет верования, не имеющие практической ценности, и останавливается на тех, которые доказывают свою полезность.

Пирсу пришлось признать, что верования, широко распространенные в одно время, впоследствии могут быть пересмотрены, и потому он принял фаллибилистскую эпистемологию, хотя этот его шаг был направлен главным образом против «фундационалистов», утверждавших, будто существуют твердые отправные точки познания — врожденные идеи, как полагали некоторые рационалисты, или «данности» (данные) чувственного опыта, как считали эмпирики. Это создает проблему для его концепции, поскольку подразумевает, что для фиксации смысла понятий «истина» и «реальность» должно действовать нечто большее, чем просто схождение мнений исследователей. Уильям Джеймс попытался справиться с этой