Скованные/Manacled - Сен Лин Ю

Драко дернулся, уронив голову на спинку стула.

— Блять, Грейнджер! — зарычал он, костяшки его пальцев побелели там, где он сжимал стул.

— Я уже закончила, это было Очищающее, — сказала она. — Мне жаль. Я должна была его наложить. Волшебники могут быть невосприимчивы к большинству инфекций, но неизвестно, для чего еще использовали этот нож. Или какими свойствами обладает яд Нагайны. Он может нейтрализовать твой естественный иммунитет.

— Небольшое предупреждение в следующий раз не помешает, — сказал он слегка дрогнувшим голосом.

— Извини. Большинство людей предпочитают не знать. Некоторым после предупреждения становится только хуже.

— Я бы предпочел быть в курсе.

Гермиона внимательно осмотрела руны. На нее нахлынуло холодное ощущение отчаяния. Щупальца темной магии уже снова начинали выползать из рун. Вероятно, она опоздала. Руны будут продолжать отравлять его.

Девушка нерешительно положила руку на плечо Драко.

— Сейчас... сейчас опять будет больно. Ты... хочешь, чтобы я тебя оглушила?

Он оглянулся на нее и внимательно посмотрел ей в лицо. Что-то мелькнуло в его глазах на мгновение, и выражение его лица стало жестче.

— В этом действительно есть смысл? — спросил Драко.

Гермиона вздрогнула и опустила глаза.

— Позволь мне попробовать, — тихо сказала она.

Драко пристально смотрел на нее еще с минуту, а потом слегка фыркнул и, недоверчиво покачав головой, отвернулся.

— Ладно. Еще один раз, — сказал он, прежде чем положить голову на спинку стула.

Гермиона снова оглушила его.

Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы убрать все следы темной магии. Затем она наложила несколько диагностических чар, пытаясь распознать структуру ритуала и найти что-то, что помогло бы нейтрализовать или обратить его действие.

Ритуал полностью вступил в свою силу.

Она опоздала.

Она провела пальцами по его спине, раздумывая, как ей поступить.

Он, скорее всего, был в курсе. Гермиона была почти уверена: он знал, что эти руны в конечном счете убьют его.

Постепенный смертный приговор как расплата за его помощь Ордену. Чего бы он ни хотел, помогая им, это не являлось долгосрочной целью. Учитывая цену, которую Драко заплатил, она сомневалась, что он собирается узурпировать власть Волдеморта. Если он это сделает, его правление будет недолгим.

Драко был нужен Ордену. Первая Волшебная война длилась одиннадцать лет. Когда Гермиона рассказала Грюму о том, что сотворили с Драко, и предложила вылечить его, он велел ей сделать все, что в ее силах.

Если Гермиона не сможет найти способ остановить разрушение его тела, им сильно повезет, если Драко продержится долго. И даже если это случится, вряд ли он останется таким же хорошим шпионом.

Гермиона протянула руку и провела кончиком пальца по цепочке на шее. Задумчиво покрутив ее в течение нескольких минут, она вытащила амулет из-под рубашки.

Девушка пристально посмотрела на солнечный диск. Затем расстегнула цепочку и сняла амулет. Прижав к нему кончик волшебной палочки, она сняла ряд оберегов и защитных чар, прежде чем положить его на пол. Гермиона резко наступила на амулет и почувствовала, как стекло крошится под ее каблуком. Когда она убрала ногу, среди красных осколков и искореженного металла лежал маленький белый камешек.

Гермиона не притронулась к нему. Взмахнув палочкой, она подняла камень, и он завис в воздухе. Девушка чувствовала исходящую от него магию. Из-за нее окружающий воздух гудел. Она аккуратно потянула Драко на себя, стараясь не давить на руны.

Еще одним движением палочки Гермиона перевернула камень и опустила тот на левую сторону его груди, прижав к обнаженной коже.

Он начал светиться все ярче и ярче, пока ей не пришлось зажмуриться. Затем она увидела, как свет медленно погрузился в его кожу и исчез.

Гермиона продолжала смотреть на него, гадая, произойдет ли что-нибудь еще, будут ли сразу заметны какие-нибудь изменения. У неё не было достаточно информации о том, как именно работал этот процесс.

Она наложила диагностику и осмотрела его. Драко был лишен сна и жил на высокой дозе качественного обезболивающего; мышцы были повреждены Круциатусом, а также имелись неразборчивые и искаженные изменения в области спины от последствий рунической магии, порезов, яда и ритуального проклятия. Диагностические чары не показывали больше ничего аномального. «И это хорошо», — подумала она, ведь именно так все и должно было происходить.

Через минуту, когда ничего так и не случилось, Гермиона осторожно наклонила Драко вперед на спинку стула.

Она снова наложила мазь, которую изготовила, нанося ее так легко, как только могла, прежде чем сменить Сдерживающее заклинание и все защитные чары.

Затем девушка сунула остатки амулета в карман и вернула Драко в сознание.

Он резко поднял голову и встал. Гермиона осторожно натянула рубашку на его плечи. Он смотрел на нее сверху, пока она застегивала его рубашку, прежде чем взглянуть на него. В его глазах читалась усталость.

Гермиона импульсивно протянула руку и коснулась его щеки. Она почувствовала, как его челюсть слегка дернулась под ее рукой, пока она изучала выражение его лица. Ей показалось, что его кожа стала чуть менее холодной.

Его глаза сверкнули, а уголок рта дернулся, но он не убрал ее руку.

— Мне надо идти, — сказала Гермиона, — увидимся завтра вечером.

Драко ничего не сказал, когда она покинула хижину и аппарировала прочь.

На следующую ночь из рун больше не вытекали ни яд, ни следы темной магии. Гермиона никак не прокомментировала это. Она спокойно убрала старый компресс, очистила порезы, снова наложила мазь, а затем тщательно сменила все заклинания.

Драко с каждой ночью становился все молчаливее. Он напрягался и слегка задыхался от боли, пока Гермиона промывала раны, и редко что-то говорил, если девушка не задавала ему вопрос.

— Это ведь не будет подозрительным... что кто-то исцеляет тебя? — резко спросила она через несколько дней.

Драко на мгновение замер, а затем тихо рассмеялся.

— Тебе только сейчас это пришло в голову?

Гермиона вспыхнула.

— Обычно исцеление не вызывает беспокойства.

Он покачал головой.

— Нет никаких приказов, запрещающих исцелять меня. Если тебе это каким-то образом удастся, то вряд ли это будет впервые, когда я преуспею в чем-то, вопреки невероятным шансам. — Его губы слегка скривились. — Так что, конечно, продолжай тыкать в меня своей палочкой.

Гермиона продолжила работать, не говоря больше ни слова.

К своему небольшому огорчению, она обнаружила, насколько редко кто-то обращал внимание на ее отсутствие. Ей даже не нужно было придумывать никаких оправданий, чтобы каждый вечер покидать Гриммо.

Гарри,