Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

знамением, Екатерина вышла на улицу и увидела множество христиан, уже готовых принести жертвы из страха перед смертью. Глубоко опечаленная увиденным, она смело отправилась прямо к императору и сказала ему следующее:

— И твое высокое положение, и соображения разума советуют мне, о император, принести тебе мои приветствия, но только в том случае, если ты готов признать Создателя небесного и отменить обожествление ложных богов.

Стоя у входа в храм, она спорила с императором, используя все возможности силлогизмов, аллегорий и метафор, а также логику и мистику. Затем она перешла к обычной речи и добавила:

— Я позаботилась о том, чтобы высказать эти мысли тебе как человеку мудрому, но теперь позволь мне спросить тебя, из каких таких соображений ты собрал толпу и заставляешь ее обожать тупых идолов? Ты любуешься этим храмом, построенным руками архитекторов. Тебе нравится тонкий орнамент, который со временем станет пылью, сдуваемой ветром. Дивись лучше небесам, а земля, суша, море и все остальное — в них. Дивись на их украшения — солнце, луну и звезды — и на их службу, дивись, как от начала мира и до его скончания днем и ночью они двигаются с востока на запад, и возвращаются, и никогда не устают. Подумай обо всем этом и тогда спроси и узнай, что более велико, чем они. И когда по дару Его ты познаешь Его, и Он станет для тебя самым единственным и несравненным, ты станешь обожать Его, возносить Ему хвалу, ибо Он Бог богов и Господь господ!

И она продолжала говорить так со всем своим умением и мудростию о воплощении Господа.

Император был столь изумлен, что не мог ничего ответить, но взял себя в руки и сказал:

— Прошу тебя, о женщина, позволь нам закончить наше жертвоприношение, а после того мы вернемся к нашему спору.

С этими словами он велел препроводить ее во дворец и охранять самым тщательным образом. Император был преисполнен восхищения ее знаниями и неземной красотой. Вернувшись во дворец, он сказал Екатерине:

— Мы оценили твое красноречие и отдали должное твоим знаниям, но были столь заняты приношениями нашим богам, что не имели возможности последовать всему, тобою сказанному. Теперь же начнем с того, что ты расскажешь нам о своих предках.

— Написано, что никто не может ни говорить слишком высоко о ком-то, ни принижать кого-то, — ответила Екатерина. — Так поступают глупцы, соблазняемые вкусом ложной славы. Но я открыто признаю моих предков, не из хвастовства, но из любви к скромности. Я дочь короля Косты. Но хотя я родилась для пурпура и прекрасно образована во всех свободных искусствах, я повернулась к ним спиною и нашла пристанище в Господе Иисусе Христе. Потому что так обожаемые тобой боги не могут ни в чем помочь ни тебе, ни кому-либо вообще. О несчастные приверженцы идолов, которые не приходят, будучи зваными, которые не дают ни помощи в несчастье, ни защиты в опасности!

— Если положение вещей таково, как ты говоришь, тогда весь мир есть ошибка и ты одна изрекаешь истину! — ответил император. — Тем не менее поскольку каждое слово должно подтверждаться устами двух или трех свидетелей, то никто не поверит тебе, даже будь ты ангелом или обладай небесною силою, ибо любому ясно, что ты всего лишь не что иное, как слабая женщина!

Екатерина же ответила ему так:

— Прошу тебя, цезарь, не позволяй увлечь себя гневу, не позволяй тревоге победить здравый мужской рассудок, ибо, как сказал поэт: «Ты царь, коль правит разум твой, и раб, коль правит тело»[473].

— Теперь я вижу, что ты склонна заманить нас в западню своей утонченной хитростью, поскольку пытаешься продолжить наш спор, цитируя философов.

Теперь Максенций опасался, что не справится с познаниями Екатерины, а потому тайно отправил письма всем мастерам логики и риторики, приказав им срочно явиться в Александрию ко двору и обещая щедрую награду, если они превзойдут ораторское искусство этой девы. Пятьдесят ораторов, превосходившие всех смертных во всех областях человеческого знания, собрались из разных провинций империи. Они спросили у императора, зачем понадобилось ему вызывать их столь издалека, и он ответил:

— Здесь у нас есть девица, равной которой в понимании и благоразумии нет. Она побеждает всех наших мудрецов и заявляет, что все наши боги суть бесы. Если вам удастся переспорить ее, вернетесь домой прославленными и богатыми!

Один из ораторов произнес дрожащим от негодования голосом:

— Что за странная мысль у императора созвать знатоков со всех краев земли ради пустякового спора с единственной девицей, которую запросто разобьет любой из наших учеников!

Однако цезарь возразил:

— Разумеется, я мог заставить ее принести жертву силой или под пыткой, но подумал, что лучше избавиться от ее ереси[474] раз и навсегда при помощи ваших аргументов!

И знатоки ответили:

— Так пусть приведут нам эту девицу! Пусть она покраснеет от стыда за свою опрометчивость! Пусть поймет, что до того не встречала в жизни своей мудрецов!

Когда Екатерине стало известно об ожидающем ее испытании, она полностью предалась Господу, и тут же ангел Господень встал с ней рядом и внушил оставаться твердой, уверяя, что никакие мудрецы ее не одолеют, более того, она обратит их и направит на дорогу мученичества.

И вот Екатерина предстала перед ораторами. А императору сказала так:

— Разве это честно с твоей стороны — призвать пятьдесят ораторов против одной женщины, обещая мудрецам богатые дары за победу, а меня вынуждая бороться без всякой надежды на награду? Пусть моей наградой станет Господь Иисус Христос, Который есть надежда и венец для тех, кто сражается за Него!

Диспут начался, и, когда ораторы заявили, что Богу невозможно стать человеком и страдать, Екатерина показала, что это было предсказано даже язычниками. Платон утверждает, что Бог окружен и искалечен[475]. Также и Сивилла говорит следующее:

— Счастлив тот бог, что висит на высоком дереве!

Она продолжила и противостояла ораторам высочайшим умением, побеждая их ясным и внятным пониманием всего, и довела дело до того, что они не нашлись, что ей ответить, онемели и стояли в молчании. Это привело императора к новой вспышке ярости, он кричал на них, обвиняя в том, что юная дева выставила их всех дураками. Тогда один декан выступил с такой речью:

— Тебе должно быть известно, цезарь, что доселе никто не мог вступить с нами в спор и не оказаться разбитым; но эта дева, через которую говорит дух Божий, отвечала нам столь достойно, что даже мы не нашли, что сказать против Христа. И