Золотая легенда. Жития святых - Иаков Ворагинский

Головы покатились, и женщины переселились ко Господу.

Тогда префект велел снова привести к себе Власия и сказал ему:

— Или принимай наших богов, или умрешь!

— Нечестивый человек, я не боюсь твоих угроз! — ответил ему Власий. — Делай что хочешь, я полностью вручаю тебе тело свое.

Префект приказал утопить его в озере, но святой перекрестил воды, и под ним оказалась сухая прочная твердь.

— Если боги ваши воистину боги, — обратился он к присутствующим, — то пусть они покажут свою силу тем, что вы пройдете по воде аки посуху.

Шестьдесят пять человек зашли в озеро и утонули. Тогда спустился с небес ангел Господень и сказал Власию:

— Иди, Власий, и получи венец, который тебе приготовил Господь.

Власий встал перед префектом, и тот сказал ему:

— Хорошо, скажи мне, окончательно ли решил ты не поклоняться нашим богам.

И Власий ответил:

— Знай, мерзавец, что я слуга Христов и бесам не поклоняюсь!

И тогда поступил приказ отрубить ему голову, и Власий стал молиться Господу о том, чтобы все, кто ищут его заступничества при болях в горле или других болезнях, были бы услышаны и немедленно излечены. И все слышали, как раздался с небес голос, сказавший, что все, о чем просил Власий, будет исполнено. И святой был обезглавлен вместе с двумя вышеупомянутыми детьми. Случилось это около 283 года по Рождеству Христову.

Святой Сильвестр[479]

† 335 г

Имя Сильвестр происходит от sile, что означает «свет», и terra — «земля», то есть это «свет земли» или Церковь, которая, как добрая земля, плодоносит добрыми делами, благотерпит бездной смирения и дерзает сладостью преданности. Как сказал Палладий, Божия земля и узнается по трем этим качествам[480]. Или же имя это происходит от silva — «лес» и theos — «Бог», ибо святой Сильвестр приводил к вере людей неученых, кровожадных и неразумных. Или, как говорит Глоссарий[481], имя это означает «зеленеющий, предназначенный для пахоты и произрастания», «затененный, густо поросший лесом»; и Сильвестр зеленел в своем созерцании небесных сущностей, как садовник, взращивал самого себя среди небесных дерев, прохладой тени удерживая от плотских желаний. Евсевий Кесарийский составил его легенду, а святой Власий[482] рекомендовал это совету семидесяти епископов[483] как достойное чтение для католиков.

Мать Сильвестра Иуста была таковой и по имени, и по делам[484]. Священник Кирин, известный своим щедрым гостеприимством, давал ему уроки. Среди домашних Сильвестра был человек по имени Тимофей, преданный христианин, которого остальные избегали, опасаясь преследований. Тимофей год и три месяца упорно проповедовал веру Христову, после чего заслужил мученический венец. Префект Тарквиний полагал, что Тимофей — человек богатый, и, угрожая смертью, потребовал у Сильвестра отдать его богатства, но потом, убедившись, что никакого богатства у покойного не было, приказал самому Сильвестру принести жертву богам, в противном случае пригрозил отправить его на всевозможные пытки. Ответ Сильвестра был таков: «Безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя[485], будешь предан вечным мучениям и, хочешь не хочешь, познаешь Бога, которого мы почитаем за Бога истинного».

Сильвестр был тут же осужден, а Тарквиния пригласили на обед. Во время трапезы в горле у него застряла рыбья кость, которую он не мог ни выплюнуть, ни проглотить. Так и случилось, что Тарквиний среди ночи умер и был с плачем погребен, а Сильвестр, ко всеобщей радости, освобожден, поскольку его глубоко любили не только христиане, но и язычники: он выглядел как ангел, был великолепен в речах, совершенен телом, свят в поступках, мудр в советах, католик по вере[486], скромен в надеждах и незапятнан в чистоте.

Когда епископ Рима Мельхиад[487] умер, Сильвестр был избран всем народом, несмотря на свое упорное сопротивление, на место верховного понтифика. У него были записаны имена всех сирот, вдов и бедняков, а также все то, в чем они нуждались. Он издал декрет, чтобы среды, пятницы и субботы были постными днями, а четверг отмечался, как воскресенье. Греческим христианам, утверждавшим, что надо праздновать субботу, а не четверг, Сильвестр ответил, что это неправильно по двум причинам: во-первых, его распоряжение находится в согласии с апостольской традицией, и, во-вторых, в субботу поминают положение Господа во гроб. Греки же ответили:

— Христос был погребен только в одну субботу, а событие это отмечается постом в каждую.

Сильвестр на это сказал:

— Как каждое воскресенье празднуем мы праздник Воскрешения, так и каждую субботу[488] чтим погребение Христа.

И греки согласились с вопросом о субботе, но продолжали яростно спорить о четверге, говоря, что нет христианам причины отмечать этот день. Тем не менее Сильвестр поддерживал значимость четверга[489] по трем причинам: в этот день Господь поднялся в небеса, утвердил святость Своего тела и крови, а Церковь стала использовать святой елей. Наконец все согласились и с этим объяснением.

Константин продолжал преследовать христиан, и Сильвестр, покинув город, обосновался со своим причтом в горах. Император, в наказание за свои тиранические преследования, стал жертвой безжалостной проказы. Дабы излечить его, по совету жрецов-идолопоклонников было собрано три тысячи младенцев, чтобы император мог искупаться в их свежей теплой крови. Но когда он вышел из дворца к месту, где должны были быть приготовлены ванны, матери младенцев толпой бросились к нему с распущенными волосами, рыдая и горько стеная. Константин прослезился, остановил колесницу и сказал:

— Слушайте, благородные архонты, отважные военачальники и весь мой досточтимый народ! Честь римлян рождена из купели набожности[490]. Набожность дала им закон, по которому каждый, убивший младенца на войне, подлежит смертному приговору. Но что же это за жестокость, если мы с нашими детьми делаем то, что запрещено варварам! Разве мы победители варварства, если позволяем жестокости побеждать нас? Воинственному народу должно побеждать чужеземцев превосходящей силой, но насилие и грех побеждаются силой морали. И что же? В войне мы считаем себя сильнее всех врагов, а в моральном отношении сами себя губим? Каково же достоинство нашей борьбы, если мы, одержав победу, вдруг сами оказались побежденными? Победители оказались побежденными, победив, ибо жестокие грехи одолели нашу набожность. Так пусть же набожность победит в этом споре. И мы вновь станем победителями над всеми лжесоветниками, если выиграем эту войну за набожность. И только тот явит