Исповедь дьявола - Софи Баунт

на слив, слежу за утекающей водой и тяжело дышу. Это помогает. Кажется, что с потоком воды уходит страх. Не зря говорят, что вода впитывает в себя энергию, – я кожей ощущаю, как отдаю всю скопившуюся мерзость стихии и чувствую себя немного легче.

Выбравшись из душа и надев пижаму, я устало возвращаюсь в спальню, забираюсь под одеяло и отключаю свет искусственного камина.

Интересно, Лео уже знает, что случилось с его помощницей? Он сто процентов захочет ознакомиться с материалами следствия и узнает, что именно я была рядом с Мариам перед смертью. Представить сложно, что он подумает.

Черт, утром, все утром…

Я уже почти засыпаю, когда чувствую чьи-то ладони на своей талии.

– Ты такая мягкая… – сладко протягивает Глеб над моим ухом.

Я подпрыгиваю от испуга, но он удерживает меня в своих руках.

– Какого хрена? – вскрикиваю я. – Возвращайся на диван и спи!

– Не хочу на диван, – ноет Глеб, словно ребенок, и забирается под мое одеяло. – Хочу спать здесь.

Видя, что он вообще не в состоянии рассуждать здраво, я вздыхаю и начинаю подниматься, выговаривая:

– Ладно, сама пойду на диван.

Глеб вмиг крепко обхватывает меня поперек тела и затаскивает к себе под одеяло, точно монстр из-под кровати.

– Останься, – сипит он сонно.

– Ты сдурел?

Я выворачиваюсь, но безуспешно. Этот придурок обвил меня, как осьминог.

– Мне одиноко, – бормочет он в мою макушку. – Я не буду приставать.

– А сейчас ты что делаешь? – возмущаюсь я.

– Обнимаюсь… это приятно.

– Глеб, твой член упирается мне в поясницу, – рычу я.

– Спи, малая…

Поцеловав меня в висок, он утыкается носом в мои волосы и устраивается поудобнее.

Я пытаюсь отползти, но Глеб крепко держит меня рукой: а он хоть и проводит целыми днями в лаборатории, далеко не слабый парень.

Зараза.

Я решаю подождать, пока он заснет, и тогда уйти.

***

Просыпаюсь я около десяти утра, когда за окном уже ярко светит солнце, освещая заснеженные крыши соседних многоэтажек. Я не сразу вспоминаю, что было вчера, но когда Глеб во сне переворачивается и трется носом мне о шею, я замираю.

Гадство!

Он еще здесь?

И я, идиотка, заснула вчера!

Приподнявшись на локте, я начинаю будить этого алкоголика, но просыпаться он как-то вот не желает, мямлит что-то там себе под нос, и мне остается одно: уходить из своей теплой кровати самой, что делать совсем не хочется. Клянусь, Глеб, буду припоминать тебе этот день всю жизнь!

Хотя… мне ведь сотрут память… ладно, везучий ты алкаш.

Я сладко потягиваюсь и откидываю одеяло, прежде чем осознаю, что разбудил меня далеко не свет полуденного солнца.

Меня разбудили шаги гостя.

В дверях спальни стоит мужчина, и я отмечаю, что еще никогда не видела до того пустого, безэмоционального выражения, которое в эту секунду я увидела на его лице.

Лео…

Не знаю, сколько он там стоит, но зато прекрасно осознаю, что он видит: я под одним одеялом с Глебом, в его объятьях, – объятьях того, кого Лео называет своим братом, в объятьях парня, который спал в кровати со мной в одних трусах… великолепное зрелище.

– Лео? – сонно шелестит проснувшийся Глеб, поднимает на брата заспанные глаза.

Лицо Лео будто стерли ластиком.

Поворачивая голову то на меня, то на брата, Глеб старается осознать, что происходит, как он оказался в моей постели.

Не знаю, что бы я делала в любой другой день, до нашего договора со Стеллой, – возможно, вскочила бы и доказывала, что это глупое недоразумение, – но сегодня…

– Я же просила тебя не возвращаться, – мрачно произношу я, в упор глядя на Лео.

А у самой в груди трескаются легкие. Не заслужил мой адвокат подобного, не заслужил… Мне хочется язык себе топором отрубить, но это единственный шанс.

– Лео, – открывает рот Глеб, чтобы начать оправдываться, но я кидаюсь к нему на шею и шепчу в ухо:

– Мы должны поцеловаться.

– Что?! – восклицает Глеб.

Лео усмехается, хрипло спрашивая:

– И как мне это все понимать?

– Как видишь, так и понимай, – грубо отвечаю я. – В следующий раз не будешь вламываться к людям в квартиры.

Он пронзает меня таким диким взглядом, я бы сказала: охреневшим от моей наглости, что можно лишь удивляться, почему я до сих пор жива.

– Целуй меня, – рычу Глебу на ухо.

– Чтобы Лео застрелил меня не только в этой жизни, но и в десяти последующих? – ужасается Глеб шепотом. – Не лучшая твоя идея… Самая безумная из всех.

– Это единственный шанс, – умоляю я. – Потом скажу ему, что это была моя инициатива. Заткнись и целуйся!

И впиваюсь в бледные губы Глеба с жадным поцелуем. Он вздрагивает, но не сопротивляется, медленно кладет руки мне на талию и нехотя отвечает, точно марионетка под заклятием злой ведьмы Эмилии. Когда я прерываю поцелуй, Лео по-прежнему наблюдает за нами, молча и внимательно, а затем – я опомниться не успеваю – подходит, бьет Глеба кулаком в глаз и оставляет нас одних в комнате.

Глава 28

– Стой! Подожди! – кричу я, выбегая из подъезда.

Лео садится в свой «Лексус».

Я хлопаю ладонью по черной двери, чтобы адвокат разблокировал ее, но он меня не пускает. И я кручусь на морозе перед чертовой тачкой, точно тявкающая собака, которую наказал хозяин. Да и ладно! Плевать. Пусть Лео станет стыдно перед людьми во дворе, и если он не сжалится надо мной, то хотя бы не захочет позориться на глазах у соседей. Уверена, что многие ему знакомы. Это ведь его квартира была.

– Лео, открой! – умоляю я на всю улицу. – Пожалуйста!

Раздается щелчок. Я дергаю ручку, и дверь открывается. Ага, сдался.

К моему удивлению, когда я молнией влетаю в машину и захлопываю дверь, Лео жмет на газ. Уезжает вместе со мной? Зачем? Хочет убить меня и выкинуть труп в лесополосе?

– Я все объясню! – восклицаю я, пытаясь поймать его взгляд, но Лео смотрит на дорогу.

– Попробуй.

Он равнодушно пожимает плечами.

В теплом салоне играет приятная музыка: одна из песен Майкла Джексона – You Are Not Alone. Насыщенно пахнет маковым ароматизатором и морозным воздухом с улицы. Я с трудом отгоняю желание выключить радио. Слова песни вызывают в моем сердце ноющее чувство и порыв обнять Лео за пояс с криками, что все это был дурацкий спектакль.

«Куда пропала любовь?»

«Хотя мы далеко друг от друга, ты навсегда в моем сердце, ты не одинок…»

– Ты зря напал на Глеба, он не виноват, – заявляю я так, будто набрала в рот осколков стекла.

Лео, впечатленный моей