Исповедь дьявола - Софи Баунт

Ну вот и смерть пришла…

Твою мать.

– Ты бежала за мной, чтобы это сказать?

На его лице появляется такая злая насмешка, что мне хочется застрелиться.

Однако отступать поздно. Нужно прикрыть Глеба. Остальное неважно.

– Я люблю Глеба, а он меня нет, – лгу я, стараясь придать словам как можно больше убедительности. – Он не виноват, что так получилось, не хочу, чтобы ты его ненавидел.

Лео сдавленно смеется.

И по-прежнему смотрит лишь на дорогу, словно меня не существует.

– Что смешного? – сокрушаюсь я.

– Ты сказала: «Я люблю его» так, будто одновременно наступила на ежа босой ногой, – ядовито веселится он и резко сворачивает на перекрестке.

Я бьюсь локтем о дверь. Позади раздаются протяжные сигналы возмущенных водителей: несколько машин чуть змейкой не врезались друг другу в задницы из-за опасного маневра Лео.

– Мне больно признаваться тебе в этом, – настаиваю я до последнего, хотя выгляжу идиоткой и дрожу от страха, не зная, какой очередной маневр камикадзе выкинет Лео. – Но…

Он фыркает.

– Чего ты добиваешься? – скрежещет Лео, обгоняя автомобили. – Чтобы я оставил тебя в покое? Целовать моего брата ради этого было не обязательно. Могла просто сказать. Я не принуждаю тебя быть со мной; я пойму, если ты хочешь держаться подальше, и никуда не сбегу от «Затмения», ведь твоя безопасность важнее. Но быть в этих отношениях, а тем более соглашаться выходить за меня замуж, ты не обязана.

– Я правда…

– Не любишь ты Глеба, не смеши, – с усталостью в голосе прерывает он, и моя бравада начинает затухать. – Ты его терпеть не можешь с момента встречи.

– Это не так! И откуда тебе знать? Ты же потерял память!

– Я… – Лео запинается.

Мы выезжаем на шоссе.

– Слушай, я понимаю. Я напугал тебя дурацким кольцом и тем, что вынужден служить «Затмению», чтобы они тебя не трогали; понимаю, что ты хочешь покончить со всей этой историей, и не осуждаю. Не нужно искать поводы, чтобы я ушел. Ты могла сказать мне честно.

– Да почему ты такой?!

Я в отчаянии закрываю лицо руками.

– Какой?

– Ты должен ненавидеть меня! Я сказала, что влюблена в твоего брата, я поцеловала его у тебя на глазах, а тебе плевать!

– Мне не плевать, – цедит он сквозь зубы.

– Тогда зачем ты оправдываешь меня? Я же виновата!

– Ты защищаешься, – сухо отвечает он. – По-другому бы я не понял, как сильно ты хочешь избавиться от меня, как ненавидишь…

– Я? Тебя? Ты издеваешься? Это ты должен был меня возненавидеть!

– Эми, успокойся. – Мы выезжаем за пределы города, вокруг уже начинается лес. – Я все понял.

Похоже, Лео ездит без цели, и выбрался за город, чтобы на эмоциях не попасть в аварию. В городе движение машин очень плотное. Здесь же адвокат набирает скорость и несется бешеным ястребом над полем.

– Что понял? – рявкаю я. – Это ты должен от меня избавиться, а не наоборот! Ты не обязан служить «Затмению», чтобы они не трогали меня! Я сама постою за себя! Я уже нашла способ.

– Какой?

Он наконец-то поворачивает голову и окидывает меня подозрительным взглядом малахитовых глаз, горящих точно путеводная звезда; глаз, в которых всегда было нечто неземное и опасное, – то, от чего девушки теряют голову.

– Они сотрут мне память, – признаюсь я.

Лео сворачивает на обочину и тормозит под снежными деревьями так резко, что я едва не бьюсь головой о лобовое стекло.

– Что ты сказала? – он сжимает побелевшими пальцами руль, лицо его вновь превращается в безжизненную маску.

Я вздыхаю.

– Мы обо всем договорились со Стеллой. «Затмение» сотрет мне память, и тебе не придется превращаться в их раба. Пойми, я не смогу жить с осознанием, что ты вынужден убивать из-за меня.

– Ты сдурела?

Теперь лицо адвоката плывет от ярости.

– Как ты только додумалась? – Он хватает меня за руку. – Это идея Стеллы?

Его глаза искрятся гневом.

– Это моя идея, ясно? – Меня обдает новой бодрящей мятежной волною. – Остальное не твое дело. – Я вырываю свой локоть из его пальцев. – Это мой выбор. Я тоже хочу забыть тебя! Это решит все проблемы. Зачем мне воспоминания о том, кто не помнит меня? Ты хоть представляешь, как это больно?

Лео качает головой с видом человека, который когда-то сбежал из дома и вернулся спустя много лет, а теперь не знает, как посмотреть в глаза родителей. Жаркое, обжигающее пламя, полыхающее в его взгляде, заставляет мой пульс биться быстрее. Я не понимаю, что происходит в голове мужчины. Он не похож ни на старого Лео до потери памяти, ни на нового – он кто-то совсем другой. И я остаюсь заворожена им.

Следующая же фраза рушится мне на голову, точно апокалипсис:

– Эми, они могут стирать мне память до бесконечности, но каждый раз я буду находить тебя и влюбляться снова, понимаешь? Я найду тебя. Найду, где бы ты ни была. Знаешь почему? Потому что я люблю тебя. Любил. И буду любить. Ты создана для меня. А я для тебя. И я… – Он бьет кулаком по рулю, поворачивается всем корпусом ко мне и обхватывает ладонями мое лицо. – Я все вспомнил.

***

– Что значит вспомнил? – хриплю я, теряя голос от шока.

– Когда я увидел, как ты целуешь Глеба, то почувствовал такое… я даже описать не могу, как мне было тошно, но это сработало. В моих мозгах взорвалась стена. И я вспомнил весь прошлый год. Я все вспомнил, Эми. Все!

Он, словно в лихорадке, обхватывает мои плечи, и малахитовые глаза его блестят в солнечных лучах. Черные зрачки заполнили почти всю радужную оболочку. На шее трепещет венка. Руки напряжены до такой степени, будто минутой ранее мужчина отжимался.

– Я… не верю, – шепчу я.

Лео грустно смеется и вновь качает головой.

– Сначала ты не поверила, что я потерял память, а теперь – что вернул ее. Ирония, – произносит он своим глубоким бархатным голосом, на мелодию которого я подсела еще с того момента, когда первый раз встретила этого человека.

Притягательный. Вкрадчивый. Родной…

С чувством Лео прижимается теплыми, жесткими губами к моему лбу. Ладонью придерживает мой затылок. И прикосновения его заставляют сердце стучать чаще, а в месте, где он прильнул ко мне губами – чуть выше брови – вспыхивают и согревают душу мириады звезд.

Всего лишь поцелуй в лоб. Однако в этот момент вдруг рушатся все стены между нами, и по коже бегут мурашки, воздух становится невыносимо горячим и нас окутывает прошлое… то