«Обо мне не беспокойся…». Из переписки - Василий Семёнович Гроссман

мне до моря недалеко. Вчера ходила с 7 утра до 6 вечера, была в Козах, но там ничего нет. Очень устала. Сегодня же дул очень холодный ветер, и я, пройдя Лисьи, шла домой. Была уж на полпути к дому, как встретила Осееву и прошла с ней обратно. Очень устала и продрогла. Хотелось бы согреться ромом, но им завладела Мария Степановна; было неудобно взять у нее. Вообще легче на душе и дешевле жить у «маленьких» людей, а не у вдовы поэта.

Камешки у меня уже есть. Правда, не «ах», но неплохие, думаю, что есть 2–3 штуки для первой коробки. Например, я нашла в Коктебеле огромный сердолик, и хотя он «грубиян», типа лягушки, но так велик, что я надеюсь, что ты его пустишь в первую коробку. Есть и неплохие агаты и сердолики. Правда, «люкса» нет, но я все еще надеюсь.

Получила твое письмо. Спасибо, мой хороший, я так рада была его получить. Что делать мне, дуре, я так тоскую без тебя, но реветь стала меньше.

Не знаю, будет ли оказия съездить мне в Планерское за письмами. Вечером 28-го Ваня меня привез сюда, а 11 мая обещал приехать за мной. Уезжая, я договорилась с директором о комнате и двух днях. С 12 мая я буду в доме отдыха. Учти это в смысле адреса.

Здесь я подружилась с пастушкой, которая два года назад приехала из Молотовской области. У нее пять детей и нет мужа. Старшему мальчику 16 лет, он ей помогает пасти коров, трое учатся в школе и маленькая еще девочка. Эта бедная пастушка так меня тронула, когда под Первое мая пекла блины, упросила меня, чтобы я не «брезговала ей» и поела с ними блинов с кислым молоком, и после благодарила меня, а теперь, когда я иду домой, она зовет меня и поит молоком.

Поцелуй Леночку.

Целую тебя,

Люся.

241

Гроссман – Губер 6 мая 1958, [Москва]

Милая Люся, получил твое письмо от 27.IV, где пишешь о том, что собираешься на недельку в Крымское Приморье.

На Беговой все благополучно, все здоровы – Феде предлагают работу в новом институте, с более высоким жалованьем. Он решит эти вопросы через недельку, – к сожалению, этот институт расположен так же далеко, как его нынешняя работа, и рабочий день в нем восьмичасовой.

Вчера был у брата Ефима. Есть решение комиссии по помилованию – Ефиму сократили срок на 5 лет[780].

Так как ему оставалось 11 лет, то, значит, с сокращением осталось ему сидеть 6 лет. Он пишет, что с зачетами один день за три – ему эти 6 лет превратятся в 2 года. Конечно, это не то, на что мы надеялись, но все же значительное облегчение. Брат его радуется и полон благодарности. В общем, не пришлось выпить приготовленную тобой бутылку отборного коньяка. И все же, все же – не совсем напрасны были надежды.

В воскресенье приехала Катя, говорит, что очень хорошо отдохнула, очень довольна. Всю неделю она просидела дома, подруг не видела, но у нее хватает московских подруг.

В Москве снова собачий холод, боюсь, как бы он не добрался до вас, – ты ведь поехала без демисезонного пальто.

Я много работаю, сильно подвинул вперед все штрумовские дела, – подвинул в том смысле, что они совсем уж запутались.

Сёма Липкин сейчас очень занят, сдает большую работу, сегодня мы с ним собираемся погулять часика два. Он продолжает голодать, и это замечательно на нем сказывается – похудел, принял человеческий вид. Правда, чтобы не казаться толстым, ему нужно сбросить еще килограмм 20.

Что дадут твои походы в Лисью бухту? Как и в предыдущих письмах, очень прошу тебя не переутомляться, беречься простуды.

Наташа Роскина прислала мне свою повесть, – мне понравилась она, живо, хорошо написано, видны характеры. Очень хорошо чувствуется характер отца – Роскина, – повесть биографическая[781].

Боясь сглаза, не пишу тебе никаких пожеланий в связи с Крымским Приморьем.

Целую тебя, Вася.

6 мая 1958 г.

Получила ли два моих предыдущих письма?

242

Гроссман – Губер [Май 1958, Москва]

Милая Люся, получил твое письмо от 1 мая, писанное из Крымского Приморья. Тронул меня твой рассказ о пастушке, кормившей тебя блинами.

Рад, что у тебя появился первый улов. Думаю, что до 11-го ты, живя в Приморье и каждый день бывая в Лисьей, найдешь еще кое-что. Может быть, Федя обточит на станке найденный тобой огромный грубиян, и он превратится в «люкс».

В Москве снова резко испортилась погода, холодище, ледяной ветер, температура 5–6°. Сегодня чуть получше, хотя бы без дождя и немного потеплело. Боюсь, что эта погода докатывает и до вас. Берегись простуд.

Почему не написала мне подробней об Осеевой, как живет, есть ли у нее находки?

Липкин мне сообщил, что прибыли материалы дагестанской антологии, говорит, что для переводчиков будет много работы, обещает к концу месяца дать Феде около 500 строк.

Федя, естественно, очень доволен этим.

Из-за холодища отъезд их на дачу откладывается, да и дико думать сейчас об этом.

Звонил я по телефону Коле на службу. У них благополучно. Виктор Губенков уже плывет вокруг Европы[782].

Я продолжаю свою работу. Чувствую, что штрумовские дела я не так скоро распутаю, как думал, – очень уж они запутались.

Видел Веру Петровну, она очень бесспокоится о судьбе книги Зарудина – боится, как бы макаровская статья не помешала выходу книги.

Федя звонил Пермитину[783], но тот болен, не подошел к телефону.

Приехала ли в Крымское Приморье Елизавета Ивановна?

Видишь, с М〈арией〉 С〈тепановной〉 все же кое-что верно мы предвидели – не из одних лунных лучей соткана она. Видела ли ты Лиду?

Пишу письмо, сидя на Беговой, пришел повидать ребят, Леночку. Девчонка чудная, сидит сама, хохочет, заливается. Выглядит она хорошо. Надрала мне хорошенько волосы. Федя очень хорош, внимателен. С переходом на новую работу у него, видимо, ничего не выйдет, останется на старом месте. Ничего, нажмет на переводы. Катя была у меня, видел ее после приезда один раз. Выглядит она хорошо, но настроение у нее довольно кислое.

Рад, что ты уже перебираешься в дом отдыха, после мотания по чужим хатам – очень хорошо пожить, ни у кого не одолжаясь, да еще с большим комфортом. Не переутомляйся слишком большими походами. Жаль, что в такие холода ты не смогла «хлебнуть добрый глоток рома».

Пиши.

Целую тебя, Вася.

243

Губер – Гроссману 9–10 мая 1958, [Крымское Приморье]

9. V.58 г.

Милый Васенька! Сегодня опять все затянуто песком. Камней не нашла, хотя и потеплело немного. Лицо и руки