Оправдание черновиков - Георгий Викторович Адамович

поэты в этом полувековом споре, пришедшем на смену другому спору, такому же ненужному и столь же неизбежному – Пушкин или Лермонтов? – были большею частью на стороне Достоевского. В “Морском свечении” Бальмонт даже отказал Толстому в гениальности, признав его лишь талантом “с редкими гениальными моментами”, а Достоевского приравнял к Шекспиру. Андрей Белый – ставивший особенно высоко Гоголя – к Толстому тоже был равнодушен. Гумилев в минуты откровенности признавался, что даже не все у него “одолел”.

Отход от Достоевского, возвращение к Толстому – начались после революции. Но Ходасевич остался верен себе.

Стихотворения

Единство

Стихам своим я знаю цену…

Стихам своим я знаю цену.

Мне жаль их, только и всего.

Но ощущаю как измену

Иных поэзий торжество.

Сквозь отступленья, повторенья,

Без красок и почти без слов,

Одно, единое виденье,

Как месяц из-за облаков,

То промелькнет, то исчезает,

То затуманится слегка,

И тихим светом озаряет,

И непреложно примиряет

С беспомощностью языка.

Тихим, темным, бесконечно-звездным…

Тихим, темным, бесконечно-звездным,

Нет ему ни имени, ни слов,

Голосом небесным и морозным

Из-за бесконечных облаков,

Из-за бесконечного эфира,

Из-за всех созвездий и орбит,

Легким голосом иного мира

Смерть со мной все время говорит.

Я живу, как все: пишу, читаю,

Соблюдаю суету сует…

Но, прислушиваясь, умираю

Голосу любимому в ответ.

Ни с кем не говори. Не пей вина…

Ни с кем не говори. Не пей вина.

Оставь свой дом. Оставь жену и брата.

Оставь людей. Твоя душа должна

Почувствовать – к былому нет возврата.

Былое надо разлюбить. Потом

Настанет время разлюбить природу

И быть все безразличней – день за днем,

Неделю за неделей, год от году.

И медленно умрут твои мечты.

И будет тьма кругом. И в жизни новой

Отчетливо тогда увидишь ты

Крест деревянный и венок терновый.

Ты здесь опять… Неверная, что надо…

Ты здесь опять… Неверная, что надо

Тебе от человека в забытьи?

Скажи на милость, велика отрада —

Улыбки, взгляды, шалости твои!

О, как давно тебе я знаю цену,

Повадки знаю и притворный пыл.

Я не простил… скорей забыл измену,

Да и ночные россказни забыл.

Что пять минут отравленного счастья?

Что сладости в лирическом чаду?

Иной, иной “с восторгом сладострастья”

Я тридцать лет тебя напрасно жду.

Пройдемся, что ж… То плача, то играя,

То будто отрываясь от земли,

Чтоб с берегов искусственного рая

Вернуться нищими, как и пришли.

И мы выходим… Небо? Небо то же.

Снег, рестораны, фонари, дома.

Как холодно и тихо. Как похоже…

Нет, я не брежу, не схожу с ума,

Нет, я не обольщаюсь: нет измены.

Чуть кружится, как прежде, голова,

С каким-то невским ветерком от Сены

Летят, как встарь, послушные слова,

День настает почти нездешне яркий,

Расходится предутренняя мгла,

Взвивается над Елисейской аркой

Адмиралтейства вечная игла,

И в высоте немыслимо морозной,

В сияющей, слепящей вышине

Лик неизменный, милосердный, грозный,

В младенчестве склонявшийся ко мне!

............................................

Спасибо, друг. Не оставляй так скоро,

А малодушие ты мне прости.

Немало человек болтает вздора,

Как говорят, “на жизненном пути”.

Не забывай. Случайно, мимоходом,

На огонек – скажи, придешь?

Без отдыха дни и недели…

Без отдыха дни и недели,

Недели и дни без труда.

На синее небо глядели,

Влюблялись… И то не всегда.

И только. Но брезжил над нами

Какой-то божественный свет,

Какое-то легкое пламя,

Которому имени нет.

По широким мостам… Но ведь мы все равно не успеем…

По широким мостам… Но ведь мы все равно не успеем,

Этот ветер мешает, ведь мы заблудились в пути,

По безлюдным мостам, по широким и черным аллеям

Добежать хоть к рассвету, и остановить, и спасти.

Просыпаясь, дымит и вздыхает тревожно столица.

Окна призрачно светятся. Стынет дыханье в груди.

Отчего мне так страшно? Иль, может быть, все это снится,

Ничего нет в прошедшем и нет ничего впереди?

Море близко. Светает. Шаги уже меряют где-то.

Будто скошены ноги, я больше бежать не могу.

О, еще б хоть минуту! Но щелкнул курок пистолета.

Не могу… все потеряно… Темная кровь на снегу.

Тишина, тишина. Поднимается солнце. Ни слова.

Тридцать градусов холода. Тускло сияет гранит.

И под черным вуалем у гроба стоит Гончарова,

Улыбается жалко и вдаль равнодушно глядит.

О, если правда, что в ночи…

…Может быть залог.

Пушкин

“О, если правда, что в ночи…”

Не правда. Не читай, не надо.

Все лучше: жалобы твои,

Слез ежедневные ручьи,

Чем эта лживая услада.

Но если… о, тогда молчи!

Еще не время, рано, рано.

Как голос из-за океана,

Как зов, как молния в ночи,

Как в подземельи свет свечи,

Как избавление от бреда,

Как исцеленье… видит Бог,

Он сам всего сказать не мог,

Он сам в сомненьях изнемог…

Тогда бессмер… молчи!.. победа,

Ну, как там у него? “Залог”.

За слово, что помнил когда-то…