Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

Жизнью я не дорожила, но решила, что лучше умереть, чем попасть к немцам, я должна была бороться за советскую власть, Товарищ Сталин дал нам права, девушка ты, женщина – любую машину можешь водить, у любого станка работать, в любом училище учиться. А если погибну, ну что же, я одна, а сколько героев погибает, у которых дети остаются. Жизнью я не дорожила, но почему-то была уверена, что меня не убьют, и не трусила, и всегда шла вместе с бойцами. И наши бойцы говорили:

– Ты у нас, Маруся, живучая.

– Я бронированная, – я отвечала, – меня не убьют.

Вот я хорошо помню, в Сумской области в селе Капустинка, мы за нее дрались 4 дня и взяли штурмом. Немцы нас здорово бомбили, за день по четыре раза, потом с нашего тыла бросили танки, и потом нас окружили, а мы остались в окружении. Немцы уж близко, кричат: «Русс, хальт!» Тогда я говорю бойцам – надо вырываться из окружения, лучше пусть немцы убьют, чем попасть к ним. Я, еще одна девушка и 13 бойцов решили выйти из окружения.

Нам удалось выйти к речушке, в некоторых местах там глубокая трясина, попадешь – не выберешься. Подошли мы к этой речушке, темно, вдруг на бугре что-то захрустело, перепугались мы, ну, думаем, немцы, а потом оказалось, что это была коза. Пошли дальше, правее, там был лес. Темнота, ничего не видим, слышим разговор, сначала ничего не могли понять, потом прислушались, слышим, разговаривают немцы, цокотят оружием. Решили пойти еще правее и только повернули, как почти рядом прошел фриц, мы побежали, он, видимо, нас заметил и бросил ракету. Все осветило. Мы побежали что было сил, а он бросал ракеты, и немцы стали бить по нам из пулемета. Но нам удалось отбежать далеко, и немцы перестали стрелять. Все оказались живы, только один был легко ранен, но он сказал, когда уже устал. Потом опять слышим, разговаривают. Мы спустились вниз, слышим, как будто наши разговаривают, а не поймем, нас тут опять заметили и начали бить из пулемета, мы бросились в другую сторону, а там опять пулемет стреляет. Мы опять бежать. Выбрались. Подошли к селу на рассвете, а к этому времени наши уже заняли село. Когда я вернулась в свою роту, то оказалось, что убит наш старшина. Я так плакала, хороший был человек, жалко было. Потом мы пошли обратно в Капустинку.

Подошли, окопались, здесь такая стрельба, одного ранило, я выскочила к нему, а здесь артиллерия как ахнет. Командир роты ругается: куда ты лезешь, убьют. Когда я вернулась к своим бойцам, они меня так радостно встретили, они все-таки надеялись на меня, что я им жизнь спасу.

Мы заняли одну высотку, потом гвардейская часть заняла это село.

Мне приходилось и двух фрицев перевязывать. Я не хотела, убить их, гадов, надо было, но командир батальона приказал, надо было перевязать, один был ранен в бок.

Здорово гнали немцев до Днепра. Иногда он упирался, останавливался, но наши как только начнут артиллерийскую подготовку, так это просто страшно, что делается.

Да, вот еще я забыла рассказать про первый бой. Первый раз, когда я почувствовала артиллерийскую подготовку, я хорошо это помню. Это было в Сумской области, у деревни Гапоновка. Мы держали оборону дня два, а потом нам сказали: отойдите направо, отдохните. Это означало, что пойдем в наступление.

Здесь я на самой передовой услышала радио. Я была очень удивлена, я радио давно не слышала, и вдруг на передовой радио, и говорит по-русски. Я начала спрашивать, а мне бойцы говорят, что это фриц говорит, какой-нибудь изменник наш. Он говорил о том, что нам надо сдаваться, что у нас осталось 25 процентов, начал перечислять, какие дивизии, полки, и наш полк назвал. А бойцы кричат: брешешь.

Ночью надо было окапываться. У меня не было лопаты, бойцы окопались, потом я взяла лопату и начала окапываться, не умела еще. Мы были на близком расстоянии от немцев. Тут уж стрельба началась, а я все не могу окопаться. А ночью в лес, навезли «катюш», «андрюш», разных орудий, минометов, столько их навезли, полный лес.

Рано утром солнышко взошло, светло так, а как начала артиллерия подготовку, темно стало, а потом наши танки пошли, и столько танков, как черви. Пошли в атаку, я с бойцами, командир впереди, кричит «Вперед», настроение такое веселое, кричат «Ура», как дошли до леса, а там прямо дышать нечем, потом пошли от леса, танки наши идут, и мы бросились.

Я помню случай, как я и еще одна девушка спали в окопе, пришел командир, тоже лег, а в это время снаряд как ахнет, командир был убит, девушка тяжело ранена, у меня всю пилотку разнесло, ожгло только осколками, а так ничего, осталась жива. Все даже удивлялись.

После этого командиром нашей роты был старший лейтенант Наджахов, он сейчас тоже Герой Советского Союза.

Так мы дошли до Днепра. Мы подошли к Днепру правее гор. Ржищева. Это было в сентябре. Нам говорят, что будем форсировать Днепр, а у нас в роте 13 человек. Страшно, трудное это дело, а приказ, его надо выполнять, мы и сказали: «Умрем, а выполним приказ».

Командир роты сказал мне: «Может быть, ты останешься, не пойдешь с нами?» Я ответила, что пойду вместе с ними, не хочу оставаться.

22 сентября, ночью, я этого никогда не забуду, подошли мы к Днепру. Ветер, холодно, дождь идет, а Днепр широкий, края не видно. Сели в лодку, поплыли, а у нас бойцы и править-то как следует не умеют. Вдруг наша лодка села на мель. Я померила глубину и бух в воду. За мной остальные. Шли по пояс в воде. Выбрались в лес. Нас было 13 человек, потом к нам перешли еще, и нас стало 30 человек. Мы пошли вперед.

Там было три высотки, мы прошли одну, затем другую и на третьей высотке решили окопаться. Утром нас немцы увидели, стали обстреливать, но мы бросились с криком «Ура», и они отошли. Они думали, что нас много, а на самом деле их было гораздо больше. Потом немцы пошли на нас в атаку. Трудная она была. Эту атаку мы отбили, потом вторично нас атаковали, и тоже отбили. Третий раз немцы пошли в атаку. Страшно было. Боеприпасы кончались, мы ждали помощь, но никого не было. Целый день мы держались. Трое суток мы не спали, спать нельзя было, немцы бы спящими нас перебили. Ждали помощи, но ее все не было. Потом немцы бросили на нас самолеты, за один налет их было 70 штук. Потом 8 танков пошли на нас, и они не прямо пошли, а со стороны Ржищева, левее. Если бы танки пошли напрямик, мы на высотке могли бы еще удержаться, а немцы пошли по-над Днепром. Танки подошли почти вплотную, мы бросились бежать, я прыгнула с кручи, перевернулась несколько раз, а тут танк, и почти прямой наводкой бьет, оглушил меня. Я бегу, только хотела к Днепру, а тут немцы. Немцы отсюда и с другой стороны. Мы остались, шесть человек, пять бойцов и я, а немцы идут пьяные прямо на нас. Тогда мы забрались в окоп и решили сидеть там и не стрелять, немцы ходят кругом, мы слышим их разговор, но нас они не заметили.

Потом к Днепру подошла наша артиллерия, как начала бить нас чуть свои не убили. Потом слышим, что наши подошли, гармошка играет, тогда мы выбрались.

И вот нас, что мы первыми перешли Днепр и держали оборону, всех наградили, присвоили нам, 13 чел., Героя Советского Союза. Кулешов Владимир, Наджахов, Забогонский, Лахтиков. Мы об этом и не знали.

Здесь