Женщины Великой Отечественной войны - Нина Константиновна Петрова

держали еще 2 дня оборону на правой высотке Днепра. Потом нас передвинули правей, к селу Гребенники. Дрались за каждую пядь земли. Немец бил артиллерией с трех сторон: били артиллерия, авиация, танки. Здорово дрались. Ну, думаю, отбили атаку, сейчас передвинемся. Вроде отбили, глядим – с левой стороны наступают. Контратака следовала за контратакой. Думаю, что вот-вот немцы прорвутся, окружат нас, и тогда все пропало. Дрались здесь несколько дней.

Было тяжело, особенно один день. У меня кончились перевязочные материалы. Всегда его было у меня много, а здесь не оказалось. Мне всегда раньше говорили, зачем я ношу за собой такую тяжелую сумку. А я всегда говорила, что это самое главное мое оружие. Тут я пошла к санинструктору, взяла у него перевязочные материалы. Он и говорит: «Маруся, как же ты здесь осталась, смотри, как немцы обстреливают нас, все девушки, ушли на левую сторону Днепра, ты бы драпала тоже, мы мужчины, уж как-нибудь, а ты девушка, ведь жаль тебя, если погибнешь».

Я ему говорю: нет, нельзя так делать, ведь это же дезертирство. Я здесь в своей poте, в своем батальоне, я никогда не буду дезертиром, я сейчас выполняю долг перед Родиной, я никуда не пойду, лучше погибну со всеми, а дезертиром не буду, уж лучше я головой в Днепр пойду. Заплакала я. Жить-то ведь так хочется. А врагу ни за что не сдамся. И так мы продолжали держать оборону. Очень трудно пришлось, били по нам со всех сторон, хотели нас взять в кольцо. Мы отбивались.

Потом мы пошли в наступление. Немцы сильно укрепились, и они давали клятву на коленях, расписывались, как потом мы узнали у пленных фрицев, что они от Днепра не отступят.

Был у нас один парень, младший лейтенант, Алешей звали. Я с ним крепко дружила, были с ним, как брат и сестра, парень он умный. Мы пошли в наступление в Ходорове. Обстановка была ужасной, бомбы летят вовсю, самолеты кружат. Тут наши самолеты появились. Такая заварилась каша, что просто ужас! Упала я в ямочку и лежу. Начали лететь осколки. Я схватилась и бегу, а Алеша кричит, беги сюда, ко мне. Прибежала к нему, смотрю, а он ранен в обе ноги. Я так к нему привыкла за всю службу, так мне было его жалко. Ведь вместе с ним я на фронте с первых дней. Сняла с него сапог, его ранило сквозным осколком, быстро перебинтовала, и тут как разорвется снаряд, и нас вместе с ним покрыло землей. Он начал кричать, что я его брошу. Успокоила его. А у нас ведь как принято обычно: если оборона хорошая, то нет паники, если оборона плохая, то обязательно поднимется паника. А тут как раз оборона была плохая, конечно, испугался и он, что я его оставлю. Я говорю ему, что я тебя не брошу. Перевязала ему другую ногу и начала тащить, тащу, а немец по нашему следу бьет. Насилу вытащила его в овраг, там стояла одна хатка, постелила я соломы, достала одеяло и укутала его. Наши занимали оборону. До ночи я с ним просидела, потом пришла машина, и его отправили.

Линия обороны проходила интересно. Нас окружали с трех сторон. Не знали, что нас ожидает. Попала к нам одна девушка, так она очень трусила, несмотря на то что и в армии она давненько, всегда тряслась, как только немцы наступают. Ее убило чрез два дня.

Дрались мы сильно. Так дрались, что и не рассказать. Рядом с нами стоял 45 мм артил. Я часто бывала там. Как только пройдет бой, так тут же бегу к ним узнать, целы ли, живы ли. Один раз бежала туда под снарядами, около меня рвутся снаряды, а я бегу. Мне кричат: «Ложись в окопы». Легла. Снаряд не попал. Вскоре мне присвоили звание. Меня так все и звали – отчаянная дивчина. А я, правда, ничего не боялась.

Дали приказ брать Meдведевку. Пошли наши в наступление. Как ударили со всех сторон, так и не рассказать, что творилось! Какое счастье, что я живу, что я осталась в целости, видно, имею свое счастье. Правда, это село нам не удалось взять. С самолетов бомбят, танки идут, минометы стреляют. Я думала, что если убьют, так пусть сразу убивают, а то оторвет руку или ногу, уже плохо. В этот же день была контратака немцев. Я легла немного отдохнуть. Вдруг меня вызывают в полк. Стала думать: зачем это? Вроде у меня все в порядке, зачем я нужна? Пришла до командира роты, он говорит, что пришло награждение. Я еще за Капустинку была награждена орденом «Красная Звезда», но до сих пор не получила этой награды, надо разыскивать. Я тут же подумала, что, наверное, награждение медалью. Пошла в штаб полка. Лезла по оврагам, темно. Добралась. Обратилась к заместителю командира батальона. Он говорит, ты знаешь, что тебе присвоили звание Героя Советского Союза? Нет, не знаю. Это было напечатано в газете от 29/Х, а вызвали меня 30 числа. Это было за селом Ходорово.

Дали мне связного, и пошла я с ним в штаб полка. Встретили меня там 2 начальника. Посмотрела я на их землянки… у них замечательные землянки, их и снаряд не прошибет, это не то что у нас окопы. Оформили документы. Правда, тогда командира полка не было, т. к. он был в госпитале. Беседовал со мной заместитель начальника полка. Говорит, что тебе присвоили звание Героя Советского Союза – это самое высокое звание, самая высокая награда. Героев – девушек очень мало. А я не разбираюсь в этом, Герой, и ладно. Тут же он мне сказал, чтобы я пошла в дивизию, и мне там выдадут новое обмундирование. В дивизии нас встретил старший лейтенант и повел к начальнику. Познакомились, стали разговаривать. Я ему рассказала всю свою жизнь с самого начала, рассказала, как пошла на фронт, свое настроение. Потом в нескольких видах меня сфотографировали. Как раз настроение у меня было не очень веселое, а мне велели улыбнуться, и эту карточку я видела здесь на выставке. Потом повели нас обедать. На обеде был командир дивизии, командующий армии. Давали выпить. Я подумала-подумала и решила выпить. Что это за герой, который не пьет водку! Правда, есть у нас девушки, которые крепко пьют водку, есть и непьющие. Немного выпить можно. Ну, я и выпила.

Сначала немного голова закружилась, а потом прошло. Нас поздравляли и в штабе дивизии и в штабе армии. Затем я вернулась к себе. Мне сказали, что вызывают в штаб фронта. А потом из штаба фронта направили в Киев, я хоть сама его освобождала но в самом Киеве еще не была, это большой город. На машине нас привезли в центр города, я нашла свой художественный институт, а потом я хорошо узнала город. Ходила на фабрики, на разные сборы таскали меня, везде я выступала. Потом поехали назад, в штаб фронта. На приеме была у начальника политуправления штаба армии. Он говорил тогда, что раз у нас есть девушка, Герой Советского Союза, то должен обязательно ее повидать и поговорить. Ну вот, поговорили, познакомились. Он спрашивает, почему у тебя звания нет, а потом уж мне присвоили звание. Он приказал обмундировать меня и в день Красной Армии, выдали награду. Сюда приехали бойцы из частей. Награждение проходило при штабе армии в Винницкой области, по ту сторону Днепра.

Потом, меня отпустили домой в отпуск. Приехала домой. Мне сказали, что брат погиб. Когда приехала домой, то я 27 километров шла по грязи пешком, машины не могли проехать. Домой пришла ночью. Сбежались соседи, все думали, что я давно погибла, все плачут, а я явилась домой Героем Советского Союза. Все радовались, собрались почти все колхозники. Наутро собрали митинг, на митинг пришли из сельсовета и из колхоза, пришли с других колхозов парторги.