Маскарад - Ирена Мадир

– Так-то лучше.

– У тебя талант, – хвалю я, заметив кривоватое матерное слово, которое обычно пишут на заборах. Но на Сфене оно выглядит куда более уместно.

– Спасибо, – слабо улыбается Юна, отступая. – Теперь можно, дорогой.

Я отпускаю Сфена и перехватываю луатхар, легко снося голову давнему врагу. Кровь бьёт фонтаном, забрызгивая всё вокруг, а труп с глухим стуком падает на пол. Юна тяжело дышит, её глаза широко распахнуты, а рука прикрывает рот. Подозреваю, она не совсем была готова увидеть первую смерть настолько кровавой…

– Как ты, хасса ни? – Я взмахиваю луатхаром, чтобы убрать избытки крови.

– Тошнит…

– Такое бывает.

Она кивает, но всё ещё смотрит на обезглавленного мертвеца. Я даю ей свыкнуться с новыми ощущениями и разворачиваюсь к Рутилу, который всё это время молча наблюдал за происходящим. Он в ужасе от перспективы пасть от моей руки.

– Ты же не убьёшь своего единственного родственника? – нервозно улыбается он. – Ведь я не убил тебя…

– Не то, чтобы ты не пытался, – фыркаю я. – Но теперь ты позарился на ту, что ценнее всего на этом свете. Будь моя воля, держал бы тебя на привязи в качестве питомца с отрубленными конечностями. Однако от мертвеца проблем будет меньше. Последнее слово?

– Тебя никто не примет как кадана. Ты всегда будешь чужаком и в этом руаде, и в другом. А твоя шлюха сама убежит от тебя и будет прыгать с члена на член, когда поймёт, насколько ты…

Рутил не договаривает, его обрывает выстрел, затем ещё один, и ещё. Я морщусь от звона в ушах, но за ним слышится восхитительная симфония боли – жуткий вопль врага. Обернувшись, застаю Юну, сжимающую пистолет обеими руками. И хотя она не в форме, два из трёх выстрелов всё же угодили прямо в ксены, пробив их и добравшись до члена.

– Надо же, дорогая! Я даже не заметил, ты прямо тень. – Не могу не восхищаться своей Дикаркой.

– Да, отличная мы пара, тень и призрак, – криво улыбается она. Ослабев, Юна плюхается на кровать.

Дышит она тяжело, к тому же бледная. Моей энергии в ней не осталось, а из-за движений раны лишь сильнее кровоточат. Срочно нужно доставить её в больницу, пока всё не стало ещё хуже.

Я возвращаюсь к Рутилу. Он уже не способен даже говорить, лишь воет. Его ноги отрублены, одна рука сломана, другая валяется рядом. Два простреленных ксена безвольно распахнулись, открывая окровавленный член с дырами от пуль. Рутил выглядит жалко.

Он всегда был каким-то жутким, почти недосягаемым существом, которому я когда-то верил, а после ненавидел, но всё ещё считал его одним из важных тёмных. И теперь он лежит передо мной на полу и ревёт от боли так, будто его рвут духи в обличиях зверей. Хотя его раны так незначительны…

– Ты жалок, Рутил, – негромко говорю я, зная, что эльфийские уши не позволят ему пропустить мои слова. – Ты здесь единственное настоящее низшее существо.

Лиловые глаза вспыхивают яростью. Почти уверен, что он хочет совершить последнюю отчаянную атаку, лишив себя регенерации, но выпустив заряд энергии, однако не успевает…

Луатхар поёт в моих руках, рассекая воздух, и словно нож растопленное масло, он входит в плоть и прорезает кости. Голова Рутила отлетает в сторону, на лице его застыла гамма эмоций: от злости и страха до растерянности и печали. Кровь забрызгивает окружение, а я ощущаю невероятное облегчение, следя, как лиловые глаза потухают.

– Иол… – шепчет Юна слабо.

Отбрасываю луатхар и кидаюсь к ней. Её уже лихорадит, лицо бледное, и я подхватываю её на руки, спеша к выходу.

– Всё будет хорошо, – обещаю я. – Теперь всё будет хорошо.

38. Хасса ни

ТЕНЬ

Я лениво жую яблочную дольку, следя за закатом из своей палаты. Последние дни проходили довольно уныло: пришлось сдавать кучу анализов из-за того, что Рутил накачал меня золотой пыльцой, а ещё бродить по кабинетам для разных процедур. Впрочем, после жуткой ночи, это было даже неплохо. Меня исправно кормили, позволяли спокойно спать и выводили на обязательные прогулки в парк при больнице. Из-за того, что палата была оплачена отдельно, соседей у меня не было, зато были очаровательные старушки, лежащие в другом отделении, с которыми мы ходили смотреть на уток в пруду.

В общем, четыре дня прошли незаметно, и лишь один был болезненным. Мне делали переливание крови, зашивали раны и перевязывали… Плохо помню первые часы… Но уже к вечеру пришли основные анализы, и целители приняли решение, что противопоказаний к магическому воздействию нет, так что мне всё залечили и отправили спать. Утром чувствовала себя абсолютно здоровой, однако и Иолит, и моя родня настояли на том, чтобы я оставалась под наблюдением врачей и целителей. Ведь мало ли какой эффект будет от золотой пыльцы. Мне казалось, что никакого, к тому же после обсуждения всего с Родолитом, Иолитом и Эвклазом, мы пришли к выводу, что эльфийская энергия вступила в противоборство с магией и основную часть нивелировала, позволив разуму и телу восстановиться быстрее. Но я остаюсь в больнице до сих пор ради профилактики и наблюдения за организмом.

Со вздохом откидываюсь на подушку и зеваю. По больничному расписанию скоро отбой. Все витамины приняты, все процедуры сделаны. Днём заходили родители с Тиной, которую давно выписали, также проведя магическое исцеление. Связки восстановились, и сестра уже готовилась вновь выступать. Про Рутила мы с ней старались не разговаривать, как и про его связь с Иолитом. Тина лишь раз упомянула, мол, «тебе виднее» и, к моему облегчению, всё. Родители же провели после её ухода серьёзную беседу насчёт того, что они не одобряют Иолита. Я понимала их тревогу, но тем не менее не отступила. В итоге мы сошлись на том, что препятствовать они не станут, но и поощрять не собираются.

К вечеру заглянул Эвклаз. Они с Родолитом оставались рядом, дежуря по очереди, и сопровождали меня незримыми тенями на прогулках. Иногда и заглядывали в палату, чтобы проверить, в норме ли я. Я была в норме. Более чем. За всё время мне даже не снились кошмары, а все мои переживания сводились к тому, чем занят Иолит.