Маскарад - Ирена Мадир

class="p1">Клан мог начать мстить ему, и он, как я поняла из объяснений, занимался тем, что использовал правило двух «У»: умасливал и угрожал… В общем, применял разные методы к разным тёмным для убеждения поддержать его. Судя по тому, что Родолит вместо охраны учил меня играть в шахматы, Иолит справлялся неплохо. Часть новостей я как раз получала от его наставника. Эвклаз был не таким общительным. Но оба моих охранника, уходя, помогали договориться с кланом. Эвклаз был там своим, а Родолит оставался авторитетом.

Дверь в палату открывается. Внутрь проскальзывает Иолит, показывая мне пакет. Благодаря ему у меня был вечный запас фруктов и ягод.

– Привет, Дикарка. – Он проходит внутрь, прикрывая дверь за собой.

– Ты опять пришёл не во время посещений, – журю его я, отвечая на нежный поцелуй.

– Учитывая, что я им плачу, они могли бы быть более терпимы к поздним визитам, – фыркает Иолит, ставя пакет на тумбочку. – Надеюсь, сегодня не дежурит та худощавая старуха? Это не медсестра, а боевая единица…

– Родолит с ней ладит, – хихикаю я и смотрю, что принёс Иолит. Сегодня – вишня.

– Ещё бы, они оба ворчливые стариканы!

Я хмыкаю. Всё ещё не могу свыкнуться с мыслью, что выглядящему на тридцать зим Родолиту в два раза больше… Или он старше? Тему возраста он всегда обходит стороной, как и тему отношений…

Иолит ложится на край моей койки, которая на его удачу шире обычных. Он переворачивается набок и обнимает меня за талию рукой, перекинув ногу через меня. Его глаза прикрываются, словно он собирается тут спать. Я глажу его рукой по волосам, расчёсывая пряди пальцами, и вижу, как мой Призрак довольно улыбается. Был бы котом, точно замурлыкал бы.

– Как Маго? – вспоминаю я про свою хвостатую подругу.

– Охотится за ногами директора театра каждый раз, когда он выходит из кабинета. Скучает… Я почти не появляюсь, ты здесь, вот и терроризирует Волберта.

– Бедняжка… А ты как?

– Устал. И тоже скучаю, – Иолит приподнимается, подползая выше, и наши лица оказываются друг напротив друга. – Мне не хочется никуда отлучаться от тебя. Предупреждаю, что как только ты полностью выздоровеешь, я не отлипну по крайней мере ближайшие три декады.

– Это угроза?

– Ещё какая! – соглашается Иолит, целуя меня сначала в лоб, потом в нос, в виски, в щёки, в уголки рта и наконец в губы.

Я улыбаюсь, притягивая его ближе, чтобы углубить поцелуй. Последние дни он проявлял осторожность со мной, и если в первый день пребывания в больнице это было оправдано, то в последующие стало ни к чему. И сейчас я обнимаю его за шею, не позволяя отстраниться, доказывая нам обоим, что меня не сломило то, что произошло. Это всё ещё жутко, и не хочется даже думать о том, что случилось бы, опоздай Иолит хоть на минуту, но в итоге всё сложилось отлично, а те, кто угрожал нам, мертвы.

Мне известно, что отрубленную голову Рутила принесли в клан (руад, как они это называют), чтобы показать, что прежний кадан мёртв. Не знаю, что именно там происходило, но, по сути, в момент, когда Иолит пришёл с головой Рутила, его могли убить или вызвать на бой за честь мёртвого. Но никто не изъявил такого желания. Хотя семья Сфена покинула свой руад, как и некоторые другие. Но их было меньшинство. Большая часть дожидались избрания кадана…

Каждый раз, когда я спрашивала о том, должен ли Иолит занять место дяди, тот уходил от ответа, Эвклаз на тот же вопрос уверенно отвечал, что больше некому, а Родолит лишь пожимал плечами, флегматично замечая, что его лучший ученик станет новым каданом, если пожелает.

Я же не уверена, чего желает Иолит. Он выглядел задумчивым, иногда раздражённым, но рядом со мной быстро успокаивался. Он стал на удивление куда более покладистым, чем можно было предположить, однако дикий огонь из его глаз никуда не делся.

– Как дела с руадом? – интересуюсь я, когда Призрак спускается поцелуями по моей шее.

Он начинает притворно хныкать, отрываясь от меня:

– Не напоминай, я страдаю. У меня дёргается глаз от них, хасса ни. Давай поговорим о чём-то другом?

– Давай. Ты обещал объяснить, что такое эта «хасса».

– Нет, сначала стихотворение. Ты обещала!

Я закатываю глаза. Он действительно взял с меня слово, что я напишу стихотворение, посвящённое ему. Причём что-то менее мрачное, чем то, что родилось в подземелье. Обещание выполнено, однако я не спешу зачитывать ни строчки, смущаясь одновременно и того, что вообще пытаюсь рифмовать, и того, что в итоге выразила…

– Одно слово за целое стихотворение?

– Не только. Смотри, – Иолит вытаскивает и кармана брюк цепочку с кулоном, который был сорван с меня злосчастной ночью.

– Ты нашёл! – Я забираю цепочку, быстро чмокая Призрака.

– Да, в перерывах между расчленением двух трупов, чтобы незаметно от твоих соседей вынести мертвецов… Ванную тебе стоит поменять, кстати… Я их там разделывал… Извини.

– Думаю, мне стоит поменять квартиру, – вздыхаю я, надевая кулон.

Иолит тянется помочь и застёгивает цепочку.

– Купить тебе квартиру?

– Мне? Не нам?

– Ну, если потом пустишь пожить, будет неплохо. Но оформлять-то всё равно на тебя.

– Ты нравишься мне всё больше.

– Итак, возвращение кулона, посвящение в тайну слова «хасса» и квартира. Этого хватит для того, чтобы наконец услышать то, что ты сочинила, дорогая?

– Ладно, – сдаюсь я и наклоняюсь к тумбочке, вытаскивая блокнот.

Иолит устраивается поудобнее и нетерпеливо ёрзает, пока я листаю исчёрканные карандашом страницы. Моё сердце же стучит быстрее. Видимо, мой мозг считает, что борьба с Рутилом и зачитывание стихотворения вслух – это примерно равный уровень угрозы, иначе я не могу объяснить, почему так сильно потеют ладони, а тело начинает дрожать. Обычно от моих стишков все отмахивались, а не просили написать и уж тем более зачитать вслух…

Я поднимаю взгляд к Иолиту, который стянул маску, откладывая её в сторону и потирая шрамы. Что ж, он переступил через свои страхи, я тоже должна… К тому же они такие глупые, особенно в сравнении с тем, что уже пережито. Поэтому, прокашлявшись, начинаю…

Раньше – ненависть, крики, раны,

Тени на стенах и горький дым.

Твои руки сжимали, словно капканы,

А теперь я сама тянусь к ним.

Мы ломали друг