Александр III - Коллектив авторов

снарядов, предназначавшихся для выполнения этого замысла, а именно: часть азотной кислоты для приготовления динамита и часть белого динамита, количество которого определить отказываюсь; затем я приготовлял часть свинцовых пуль, предназначавшихся для заряжения снарядов, для чего я резал свинец и сгибал из него пули, но стрихнином пуль не начинял. Потом мне были доставлены два жестяные цилиндра для метательных снарядов, которые я набил динамитом и отравленными стрихнином пулями, также мне доставленными; перед этим я приготовил два картонных футляра для снарядов и оклеил их коленкоровыми чехлами. – В каком состоянии были в это время запалы снарядов, я не припомню. По набивке этих снарядов, я их возвратил. Собственно фактическое мое участие в выполнении замысла на жизнь государя императора этим и ограничивалось, но я знал, какие лица должны были совершить покушение, т. е. бросать снаряды. Но сколько лиц должны были это сделать, кто эти лица, кто доставлял ко мне и кому я возвратил снаряды, кто вместе со мной набивал снаряды динамитом, я назвать и объяснить не желаю; в приготовлении третьего снаряда я не участвовал и его у себя не хранил; мне известно, что всех снарядов было три, по крайней мере, я не слышал, чтобы было больше снарядов. Ни о каких лицах, а равно о называемых мне теперь Андреюшкине, Генералове, Осипанове и Лукашевиче, никаких объяснений в настоящее время давать не желаю. Точно времени, назначенного для выполнения покушения, я определить не могу, а сделать это приблизительно в настоящее время отказываюсь.

С подлинным верно:

Директор департамента П. Дурново

Показание студента С.-Петербургского университета Александра Ульянова от 20–21 марта 1887 года

Рассмотрено его величеством в Гатчине, 22 марта 1887 года. Ген<ерал>–лейт<енант> Оржевский.

Мысль о составлении программы террористической фракции явилась вскоре вслед за решением организовать террористическую группу, т. е. приблизительно во 2-й половине декабря 1886 года. Все были согласны с тем, что ни в одной из существующих программ не выставляется достаточно рельефно главное значение террора как способа вынуждения у правительства уступок и не дается удовлетворительного объективно-научного объяснения террора как столкновения правительства с интеллигенцией – неизбежного, так как оно выражает собой разлад, существующий в самой жизни и неминуемо переходящий, при известной степени обострения, в открытую борьбу. Поэтому и было решено формулировать наш взгляд на террор в особой специально-террористической программе. Были предположены также некоторые организационные изменения в постановке террористического дела, но о них я не считаю удобным говорить, как о них не говорится ничего и в программе.

Вскоре к этому присоединилась мысль составить опыт общепартийной программы, которая могла бы объединить революционные партии. Прежняя программа «Народной воли» по недостатку научной обстановки и некоторой неопределенности своих положений не вполне удовлетворяет революционные кружки, и мы думали, что, исправляя эти ее недостатки и сделав в ней некоторые изменения, можно устранить все существенные причины разногласий и послужить делу объединения революционных сил тем вернее, что предполагавшийся террористический факт должен был вызвать оживление и подъем духа в революционной среде. Кроме того, мы думали, что наша обязанность – приступая к такому серьезному делу, изложить перед обществом не только ближайшие мотивы нашего поступка, но и весь наш политический «credo». Под такими-то побуждениями была составлена общая часть программы, образовавшая вместе со специальною ту «Программу террористической фракции партии „Народной воли“», которую я прилагаю при этом показании. Лично я принимал самое близкое участие в ее составлении и вполне солидарен со всеми выставленными в ней положениями и с тем объяснением, которое дается в ней террору.

В заключение я хочу более точно определить мое участие во всем настоящем деле.

Если в одном из прежних показаний я выразился, что я не был инициатором и организатором этого дела, то только потому, что в этом деле не было одного определенного инициатора и руководителя; но мне одному из первых принадлежит мысль образовать террористическую группу, и я принимал самое деятельное участие в ее организации в смысле доставления денег, подыскания людей, квартир и проч.

Что же касается до моего нравственного и интеллектуального участия в этом деле, то оно было полное, т. е. все то, которое доставляли мне мои способности и сила моих знаний и убеждений.

С подлинным верно.

Директор департамента П. Дурново

Письмо Александра Ульянова Александру III

Я вполне сознаю, что характер и свойства совершенного мною деяния и мое отношение к нему не дают мне ни права, ни нравственного основания обращаться к вашему величеству с просьбой о снисхождении в видах облегчения моей участи. Но у меня есть мать, здоровье которой сильно пошатнулось в последние дни, и исполнение надо мною смертного приговора подвергнет ее жизнь самой серьезной опасности. Во имя моей матери и малолетних братьев и сестер, которые, не имея отца, находят в ней свою единственную опору, я решаюсь просить ваше величество о замене мне смертной казни каким-либо иным наказанием.

Это снисхождение возвратит силы и здоровье моей матери и вернет ее семье, для которой ее жизнь так драгоценна, а меня избавит от мучительного сознания, что я буду причиной смерти моей матери и несчастья всей моей семьи.

Александр Ульянов

Письмо к Александру III

М. К. Цебрикова

Ваше величество!

Законы моего отечества карают за свободное слово. Все, что есть честного в России, обречено видеть торжествующий произвол чиновничества, гонение на мысль, нравственное и физическое избиение молодых поколений, бесправие обираемого и засекаемого народа – и молчать. Свобода – существенная потребность общества, и рано ли, поздно ли, но неизбежно придет час, когда мера терпения переполнится и переросшие опеку граждане заговорят громким и смелым словом совершеннолетия – и власти придется уступить. В жизни единичной личности тоже наступает минута, когда мучительный стыд быть вынужденным молчанием своим невольной участницей царящих неправды и зла, заставляет ее рискнуть всем, что дорого ей, ради того, чтобы сказать тому, в чьих руках сила и власть, чье слово может уничтожить так много зла и позора родной страны: смотри, что ты допускаешь, что ты творишь, и ведая и не ведая.

Русские императоры обречены видеть и слышать лишь то, что видеть и слышать их допустит чиновничество, стоящее стеной между ними и русским земством, т. е. миллионами, не числящимися на государственной службе. Страшная смерть Александра II бросила зловещую тень на ваше вступление на престол. Вас уверили, что смерть эта была следствием идей свободы, разрастись которым дали реформы лучшей поры прошлого царствования, и вам внушили меры, которыми думают отодвинуть Россию к мрачной поре Николая I. Вас пугают призраком революции. Да, революция, уничтожающая монархию, есть призрак в настоящем. После