Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

за день он убил восемь львов) и щедро сыпавший деньгами. Ему ничего не стоило подарить какому-нибудь купцу двадцать тысяч динаров, простить чиновнику огромный долг или послать придворному поэту целого слона, доверху нагруженного серебром. В то же время личный секретарь Масуда описывал его как упрямого, самонадеянного и недалекого правителя, любившего выпить и совершенно не разбиравшегося в административных делах. Управлять Хорасаном он поставил бездарного вора и казнокрада Абу Сахла, который драл три шкуры с жителей провинции и набивал свои карманы, но зато забрасывал султана роскошными подношениями и дарами, что тому чрезвычайно нравилось.

Масуд был обаятелен и сладкоречив – по свидетельству современника, когда он говорил, «людям казалось, что он рассыпал жемчуг и колол сахар», – учтив с виду и коварен. Узнав о смерти отца, султан отправил в столицу любезное и доброжелательное письмо, заверив всех в своем добром расположении и обещая милость и награду. В этом послании он называл хаджиба Али, заправлявшего всеми делами в городе, великим и равным себе, а своего младшего брата Мухаммеда (попытавшегося захватить власть, но к тому времени уже заключенного в крепость), засыпал уверениями, что будет обращаться с ним по-родственному и не причинит ему никакого вреда. Но как только хаджиб Али вернул ему индийскую армию со слонами и казной, Масуд приказал его схватить, лишить хаджибских одежд и заковать в кандалы. Прибыв в Газну, он первым делом распорядился ослепить Мухаммеда, которого прежде так горячо заверял в братской любви. Вазира Хасанака, ложно обвиненного в карматстве, султан предал жестокой казни – «весь народ от сострадания плакал», как писал свидетель, – и его труп семь лет висел на столбе, пока тело не превратилось в кашу. Масуд умел ловко обманывать своих противников и манипулировать людьми: все его политические ходы и дипломатические хитрости были им хорошо продуманы и приносили успех.

Однако, как это часто бывает в истории, талантливый царедворец и мастер интриги оказался плохим правителем. В каком-то смысле Масуду не повезло – именно в его правление на севере появились турки-сельджуки. Об их военной силе тогда еще не догадывались, и когда у границ империи заметили первые отряды турок, он принял их за очередное племя северных кочевников, выпрашивавших у него земель и пастбищ в обмен на службу. Масуд решил, что такое соседство нежелательно, и отправил против них войска. То, что произошло дальше, оказалось для всех полной неожиданностью: сельджуки три раза подряд разбили считавшуюся непобедимой армию Газневидов. Солдатам не помогли ни хорошо экипированная гвардия, ни опыт закаленных в боях ветеранов, ни закованные в доспехи слоны.

Власть Масуда сразу зашаталась. После каждой проигранной битвы от его империи отваливались новые куски. Газневиды потеряли сначала Мерв, потом Нишапур, потом весь Хорасан. Наконец, после страшного разгрома в Данданакане, где погибла почти вся газневидская армия, Масуд решил бросить столицу и бежать в Индию. Но тут против него восстали собственные войска: гулямы вернули на трон его слепого брата Мухаммеда, а Масуд был схвачен и убит.

Мухаммед правил совсем недолго. После смерти Масуда восстал его сын Маудуд, который собрал собственную армию, разбил мятежников и казнил не только самого Мухаммеда, но и всех его сыновей. Сельджуки между тем продолжали наступать. К середине XI века пал Хорезм, за ним Систан: государство Газневидов съеживалось на глазах. В столице начались дворцовые перевороты и междоусобицы, затянувшиеся на долгих десять лет. Трон переходил из рук в руки: страной по очереди правили сын и брат Маудуда, беглый гулям Тогрул, захвативший власть на несколько месяцев, потом трое сыновей Масуда. Последний из них, Ибрахим, сумел восстановить порядок в стране и обеспечить долгожданный мир. Территорию государства пришлось сильно урезать (все иранские завоевания перешли к Сельджукам), зато держава наслаждалась миром в течение сорока лет правления Ибрахима и еще пятнадцать – при его сыне Масуде III.

Окончательный удар по стране нанесли снова вспыхнувшие междоусобицы. Султан Ширзад правил только год: его убил собственный брат Арслан-шах. Третий брат, Бахрам-шах, бежал к сельдужкскому султану Санджару и попросил его выступить на своей стороне против узурпатора Арслан-шаха. Санджар согласился и завоевал ему трон, но взамен сделал Бахрам-шаха своим вассалом: с политической самостоятельностью Газневидов было покончено.

Гуриды

После этого Газневиды боролись уже только с собственными вассалами – горными князьями Гура. В свое время Махмуду стоило большого труда завоевать эту труднодоступную страну, расположенную в центре Афганистана. После сельджукского разгрома роли поменялись: теперь Гуриды, почувствовав слабость своего сюзерена, перешли в наступление.

В 1148 году гуридский султан Сайф ад-Дин вторгся в страну, захватил Газну и уничтожил войска Бахрам-шаха, которому пришлось бежать в Пенджаб. Правда, в Индии газневидский правитель снова собрался с силами и отвоевал столицу, разгромив армию Сайф ад-Дина и взяв его в плен. Но это был временный успех: спустя два года гуридский султан Ала ал-Дин вернулся с еще более мощной армией и после трех сражений полностью овладел страной. Гуриды устроили карательную экспедицию, превратив земли Газневидов в пылающий костер. Цветущая Газна была сожжена дотла, большинство городов разрушены, почти все жители убиты или обращены в рабство.

Бахрам-шах снова отступил в Индию и попытался закрепиться на последнем островке газневидской империи, сделав своей столицей пенджабский город Лахор. Здесь его сын и внук еще правили около сорока лет, постепенно теряя власть и превращаясь в мелких князей, не имевших никакой реальной силы. Когда гуридский султан Мухаммед Гури решил взять Лахор, ему оказалось достаточно просто арестовать последнего Газневида, Хусрау-малика: тот не оказал никакого сопротивления и бесславно закончил свои дни в тюрьме.

В это время Гуриды достигли пика своего могущества. Два брата, Мухаммед Гури и Гийас ад-Дин, воевали одновременно на западе и на востоке, в обратном порядке отбирая у Газневидов все, что те захватили раньше: Афганистан, Хорасан, Герат, Хорезм. На западе они проникли далеко вглубь Индии, дальше, чем кто-либо другой из мусульман, и захватили всю ее северную часть, включая Дели. Хронист писал, что здесь они «взяли богатств без пределов и меры».

Но взлет династии афганских горцев оказался очень коротким. Гийас ад-Дин умер, так и не успев окончательно утвердиться в Хорасане. Мухаммед Гури был убит не то индийцами, не то ассасинами, с орденом которых он боролся всю жизнь. От Гуридов отпали несколько провинций, а в столице традиционно началась смута и борьба за власть. В конце концов, равновесие сил склонилось в пользу хорезмийцев, которые, объединившись с кара-китаями, неожиданным броском захватили Газну и ворвались в Гур, где ослабевшие и дезорганизованные Гуриды все еще дрались между собой