Львы и розы ислама - Владимир Дмитриевич Соколов

Молодой наследник тем временем взрослел и все больше забирал власть в свои руки. По характеру Наср II был невероятно вспыльчив и за любую провинность приказывал четвертовать или рубить головы. Юный эмир до такой степени не владел собой, что сам просил не исполнять его распоряжений о казнях раньше, чем через три дня, пока он не остынет и придет в себя. Еще хуже было то, что он увлекся еретическим учением карматов и открыто объявил себя его последователем. Это вызвало новый гвардейский бунт, который Наср успешно подавил, тайно казнив предводителя и внезапно швырнув его голову в толпу пировавших гулямов. Однако его репутация как правителя была безнадежно испорчена, и ему пришлось выбирать между верой и властью. Он выбрал веру: объявил наследником своего сына Нуха, а сам затворился в келье и предался суровому благочестию и аскетизму.

Нух I оказался плохим правителем и поставил государство на грань банкротства. Начались неизбежные бунты и мятежи: собственный дядя изгнал эмира из Бухары, а когда Нуху удалось его разбить, от страны отпал Хорасан во главе с другим мятежником, Чагани.

С Саманидами происходило то же самое, что и с другими исламскими династиями: утвердившись во власти, они отдавали ее в руки наемнической гвардии и ублажали ее деньгами и подачками, пока та, окончательно разложившись, не устраивала в стране вакханалию и хаос. Так погибли почти все мусульманские монархии, включая Аббасидскую.

Саманиды тоже опирались на тюркскую гвардию, которая в конце концов вышла из повиновения и погубила собственных хозяев. Уже при сыне Нуха, Абд аль-Малике, власть почти полностью перешла к гвардейцам. Во главе государства встал начальник гвардии Алп-Тегин, управлявший финансами и назначавший вазиров. После смерти Абд аль-Малика, неудачно упавшего с лошади, всесильный тюрок поставил на трон его маленького сына Насра III. Но тот правил всего один день: соперничавшая партия гулямов выбрала эмиром брата Нуха, Мансура I, которому удалось сместить Аль-Тегина и изгнать его из страны.

При следующем эмире, Нухе III, талантливый вазир аль-Утби попытался восстановить страну, но был убит военными. С этого дня династия стремительно покатилась в пропасть. Летописец сухо сообщал, что «большая часть областей находится во власти мятежников, доходы сократились, солдаты притесняют жителей, приказы вазиров не исполняются, а господство перешло в руки тюрок».

В 992 году с севера вторглись степные кочевники племени ягма, которых позже назвали Караханидами. Авторитет власти к тому времени упал так низко, что военачальник Саманидов перешел вместе с армией на сторону врага. Одновременно с юга ударили эмиры Газны. Мансур II попытался выправить положение, но после двух лет правления был свергнут и ослеплен. Размеры государства Саманидов сократились до Бухары и ее окрестностей, однако и они продержались недолго: в 999 году караханидский эмир Наср-хан захватил столицу, почти не встретив сопротивления. Последнего саманидского эмира Абд аль-Малика взяли в плен и увезли в крепость в столицу Караханидов – Узгенд.

Казалось, с Саманидами было кончено, но тут на политической сцене появился новый герой – Исмаил, брат Абд аль-Малика. Заточенный вместе с братом в тюрьму, он сумел соблазнить одну из местных рабынь и сбежал с ее помощью из крепости. Перебравшись в Хорезм, Исмаил собрал вокруг себя остатки саманидской армии и вновь отбил у Караханидов Бухару. Однако закрепить успех ему не удалось: под ударами караханидских войск Исмаил отступил, но взамен захватил цветущий Нишапур, откуда его вскоре выбили уже Газневиды. Наконец, потеряв в боях почти всю армию, Исмаил бежал в степи Сырдарьи, где сколотил новое войско из местных кочевников, которых ему каким-то образом удалось привлечь на свою сторону. С этой полудикой ордой он еще дважды разбил Караханидов, пока в последней битве удача не изменила ему окончательно. Потерпев поражение, Исмаил бежал в Хорасан и несколько месяцев скитался в пустыне среди бедуинов, пытаясь собрать очередную армию. В конце концов, Газневиды разыскали и убили его в какой-то хижине, где он остановился на ночлег.

Наследники персов

Приход к власти Саманидов стал своего рода реваншем Персии против арабов. Саманиды считали себя потомками иранских царей Сасанидов и украшали свою посуду традиционными сасанидскими узорами из львов и птиц. Государственным языком при них стал персидский. На персидском, наряду с арабским, велось все правоведение, делопроизводство и даже богословие: по этому поводу местные улемы приняли специальное постановление.

Саманиды оставили яркий след в истории, главным образом, благодаря своей культуре и краткому, но пышному расцвету экономики, который превратил их царство в одну из жемчужин исламской цивилизации. По сути дела, они создали государство нового типа, продемонстрировав, что стране для процветания и блеска совсем не обязательно быть огромной империей вроде халифата. Такими же феодальными вотчинами, сосредоточенными на сравнительно небольшой территории в одном или двух крупных городских центрах, было большинство последующих «малых» династий. Бухарские эмиры стали для них образцом для подражания и «иконой стиля».

Саманиды попытались создать идеальное государственное управление, позаимствовав в Багдаде систему министерств-диванов во главе с вазиром. Помимо административных способностей, высшие чиновники диванов были обязаны свободно владеть арабским и персидским языком и разбираться в искусствах и науках. Просвещению и образованию в стране придавалось особое значение: именно при Саманидах в Бухаре было создано первое медресе, ставшее образцом для всех исламских учебных заведений. Выпускники этой школы прославили Бухару, которую благодаря их мудрости и учености стали называть Куббат аль-ислам – Купол ислама.

Расцвет наук и искусств при Саманидах стал беспримерным для Средней Азии: его не смогли превзойти не только прошлые, но и будущие эпохи. В это время жили самые крупные и интересные ученые исламского мира, создавались великие научные и литературные труды, свободно развивались все существовавшие на тот момент искусства и ремесла. География достигла такого высокого уровня, что даже сейчас по трудам тогдашних географов мы можем подробно изучить саманидское государство: его экономику, расположение рудников, оросительных каналов и пахотных земель, национальный состав каждого района и даже преобладавшие в них наречия.

В Бухаре, Самарканде, Ургенче шло бурное строительство, возводились мавзолеи, дворцы, мечети, минареты, караван-сараи и крытые рынки. В проектировании новых зданий инженеры использовали точные математические расчеты. В Нуратинских горах поперек ущелья возвели мощную Хонбандинскую плотину – вертикальный гранитный пласт, в конструкции которого учитывалось не только давление воды, но и возможность землетрясений. Саманидские строители придумали новый вид керамики, которым позже стали пользоваться во всем исламском мире. Каллиграфия, росписи тканей и посуды, музыка, изготовление ковров, ювелирное искусство, художественная ковка металла, изделия из стекла – все это славилось далеко за пределами Средней Азии и Хорасана.

Экономике способствовала