Сердце Молнии - Йона

— Я не допытываюсь, не подумай, — быстро добавил Оин. — Просто ты долго не принимала сбор, а теперь плохо себя чувствуешь. Вот я и…

Он выдохнул, не зная, как закончить мысль.

Рэйна тихо выдохнула: её предположение не оправдалось. Будь Оин тем самым, он бы знал, что происходит. Ему бы не пришлось гадать и спрашивать.

— Я в порядке, — сказала она.

— Хорошо, если так.

Он нахмурился, будто не поверил.

Рэйна разжала пальцы и убрала руки за спину, вцепившись в перила. Витой метал до боли впечатался в ладони. Ей хотелось остаться ещё немного, но будет совсем паршиво, если она расплачется прямо перед ним.

Ей стоило уйти.

— Слышала насчёт Рут? — снова спросил Оин.

Рэйна моргнула, туго соображая

— Нет. Что с ней?

— Думал, ты знаешь. Ты же видела витраж.

— Видела, что он разбился. И что стёкол не было…

— Это потому что они вылетели наружу. От её крика.

— От крика? — она удивлённо пошевелилась.

— Рут умеет управлять голосом. Это её дар.

Он будто сделал ударение на последнем слове. Но Рэйне всего лишь померещилось. Теперь намёки виделись даже там, где их не было.

— И что дальше, — спросила она.

— Раз мы теперь знаем, на что способны Рут и Кайдена, будет проще оформить их у нас. Официально. Дэйзи уже нашла человека в ПОРЧА, кто поможет обойтись без лишних процедур.

— Это же прекрасная новость.

— Точно.

Оба снова умолкли, прикрывшись улыбками. На этот раз молчание не казалось таким острым.

Рэйна выдохнула, будто чья-то крепкая хватка на её горле наконец ослабла. Но потом из дома снова донёсся голос Амми и пошатнул её спокойствие.

— Я всё думаю, — сказал она, стараясь звучать ровно. — Странно как-то, что на твою подружку сработала защита от агмару.

Оин усмехнулся, будто нашёл что-то забавное в её словах, и оторвался от стены. Рэйна чуть подвинулась, чтобы расстояние между ними оставалось прежним.

— Вообще-то, отчасти это моя вина, — сказал он. — Когда я только вернулся сюда после заключения, я решил обновить охранные печати. А заодно вписать в них парочку мор против, эм… твоих будущих родственников.

— Против Сиенитов?

— От них да. В общем. Эйк на днях разбил черепушку с охранной сетью. Рикса склеила её. Но некоторые моры печати попали на стыки и стали плохо считываться.

— И как это вяжется? — не поняла Рэйна.

— Семейное имя Амми — Симит.

— Симит, — повторила она. — Почти как…

— Сиенит.

Когда до неё дошло, она едва не рассмеялась. Как же нелепо вышло — будто сам дом воспротивился появлению этой девицы.

— Но постой. Зачем ты пытался обезопасить дом от Сиенитов?

— На случай, если они решат заявиться без приглашения.

— Вряд ли бы они посмели…

— Я не хотел рисковать тобой, — тихо сказал он.

Рэйна перестала улыбаться, чувствуя, как вечер тесным обручем сжимается вокруг них.

Оин сделал шаг ближе, и ей пришлось вжаться в перила, не сводя опасливого взгляда с Чутья. Шиёсо внутри неё взвинтилось, как птица, застрявшая в терновнике, но она собрала волю в кулак и усмирила его, стянув вместе с аурой к точке в центр груди, словно пытаясь спрятать в раковину.

— Я только хотел передать тебе это.

Оин не стал подходить ближе, будто почувствовал её сопротивление. Только протянул неумело собранный венок из белого путанника, который, как оказалось, всё это время держал в руке.

— Я знаю, ты не успела почтить память брата. За домом есть старый бук — там близнецы прячут всякую всячину. Это, конечно, не Штормовое Древо… — он усмехнулся, понимая, как нелепо звучит. — Ну в общем. Ты можешь оставить венок там.

Рэйна осторожно приняла подарок. И всмотрелась в глаза Оина, пытаясь найти в них невозможное — вдруг желание действительно сбылось? — но в них мерцали лишь отражения вечерних огней.

Он хотел сказать ещё что-то. Губы чуть разомкнулись, но слова не нашлись. Он просто кивнул и вернулся в дом.

Какое-то время Рэйна ещё стояла на крыльце, не решаясь сдвинуться с места, пережидая, когда уймётся дрожь в коленях, а сердце перестанет больно стучать о рёбра. Потом ей пришлось ослабить контроль над шиёсо, иначе оно с силой сжатое внутри грозило разорвать её на части. Выдохнула и позволила силе с тихим треском соскользнуть с пальцев тонкими зелёными нитями, чтобы сразу затеряться в траве.

У подножия указанного бука, стояли лампадки со светляками, должно быть оставленные для неё Оином. Рэйна взяла одну, приподнялась на цыпочках и поднесла к тёмной полости старого ствола. Внутри оказался тайник Никаса и Айрис: цветные камушки с яркими прожилками, пёрышки, гладкие стекляшки, похожие на самоцветы и засушенные цветы.

Рэйна с интересом осмотрела сокровища и аккуратно положила венок поверх них. Затем отошла на шаг от дерева и шёпотом, пропела последние слова старой тригорской песни:

…Древо, Сердец храни каменный сон —

Для них отцветает щедрый сезон.

Слушайте песни, храните наш свет

Все, кто любим был, кого рядом нет.

Умолкнув, она запрокинула голову к небу, где звёзды безразличной россыпью окружили Двулуние.

— Райден, — позвала она в пустоту. — Ты говорил — это просто. Ты говорил, что я сразу всё пойму, когда увижу свет. Но я как ослепла…

Голос дрогнул и оборвался.

Она ждала, пытаясь распознать ответ в шелесте листвы или в случайном крике поздней птицы, или в слабом движении воздуха. Хоть что-то. Знак, что брат всё ещё смотрит за ней. Когда она взывала к нему в горах, ей всегда казалось, что он слышит. Что он всё ещё где-то рядом. И ей верилось, что между ними сохранилась тонкая нить, которую не смогла оборвать даже смерть.

Но тишина, окружавшая её сейчас, оставалась глухой и безразличной.

— Я запуталась, Райден, — снова прошептала она. — Не понимаю, должна ли я теперь последовать за тобой. Мне так страшно. Как мне быть, скажи?

Ответа не было. Ни один листок не шелохнулся на ветвях старого бука.

И тогда Рэйна вдруг ощутила горькую, почти детскую обиду. Она знала, как это несправедливо, винить его в его же смерти. Знала, что он не выбрал бы этот путь, будь другая возможность защитить Тригорье. Знала, что Райден поступил правильно, как истинная Молния, когда откликнулся на зов Иш’Дана.

Но он оставил её и все свои заботы — ей, напуганной и неготовой. Оставил ей страшный пример, на который придётся равняться.

Несправедливо.

Она покачала головой, отрицая данность в этом немом, выдуманном споре, и пошла к дому.

Вернувшись, первым делом она столкнулась с обеспокоенным