Сердце Молнии - Йона

Рэйна оглянулась на выход, размышляя, не лучше ли ей сослаться на плохое самочувствие, чтобы избежать застолья. Но сразу сочла это за трусость и разместилась, как было предложено: между Оином и Тодом.

За столом и правда оказалось тесно. Рикса всё причитала, что не стоило продавать старый вместительный стол. Агнесс спорила с ней, убеждая, что тот не приносил уюта. Тод посторонился насколько возможно, выделяя Рэйне больше места. С другой стороны ёрзал Оин, тоже пытаясь уместиться. Его бедро и так слишком тесно прилегало к бедру Рэйны. В очередной раз шевельнув ногой, он тихо выругался. Но этого никто не услышал, потому что в воздухе раздался звонкий щелчок.

— Что это было? — встрепенулась Амми, пока все переглядывались, ища источник звука.

— Ох, простите, — Агнесс продемонстрировала свою ветку багрянника, переломанную пополам: — Ну вот, докрутилась.

Рикса встревожилась, утверждая, что это плохая примета. Все сразу стали убеждать её в обратном, успокаивать. Кто-то усмехнулся. И только Рэйна сидела неподвижно, оглушённая бурей, поднявшейся внутри от случайного прикосновения.

— И как это понимать, Нефритовая? — Оин склонился к ней так близко, что его дыхание обожгло ей шею. — Зачем бьёшься током, как сердитый скат?

Она пихнула его локтем в рёбра, чтобы отстранился, совсем позабыв о его недавней травме. Оин поморщился, пережидая боль. И отстал.

А Рэйне было так стыдно, что она не смогла вымолвить простого «прости». Ей страшно хотелось сбежать. Выпрыгнуть из-за стола и умчаться как можно дальше от его выматывающей близости. И взглядов Амми через его плечо.

Дэйзи вдруг поднялась. Повела ладонью над своей веткой багрянника на столе — та замерцала, и сияние от неё пробежало дальше по остальным, отбрасывая на лица дрожащие золотые тени.

— Теперь пусть каждый передаст свою веточку соседу и пожелает успехов на грядущий год, — сказала Агнесс.

Поскольку Дэйзи уже стояла, она и начала первой, пожелав Эйдену верности самому себе при выборе новых путей. Её голос звучал спокойно, но Эйден, кажется, услышал за этим нечто большее и ласково улыбнулся, когда перенимал ветвь из её руки. Затем он тоже поднялся, чтобы пожелать господину Дэшеру процветания его дому. Тот благодарно кивнул, принял ветвь, но вставать не стал, чтобы не тревожит колено.

Он серьёзно подумал, прежде чем передать пожелание Тоду. Взгляд его при этом скользнул к Рэйне, уже второй раз за вечер — внимательный и тяжёлый, но совершенно нечитаемый. И стало вдруг слишком очевидно: он знает. Знает о её пробудившемся даре.

Неужели Несс проболталась? Или Дэйзи успела всё понять и сообщить ему? Если так, почему же тогда в его взгляде было не удивления, а какая-то усталая, неуместная обречённость?

Или ей показалось?..

— Пусть монстры встречаются только в книгах, — наконец сказал он. — А если жизнь всё же столкнёт с ними, пусть рядом окажутся те, кто не даст тебе встретить их одному.

Агнесс, глядя на них, быстро прижала салфетку к уголкам глаз. Тод принял ветвь, неловко теребя её. Даже в приглушённом свете было видно краску на чётких скулах.

— Эм… — он повернулся к Рэйне, и в тёмном взгляде мелькнуло мягкое смирение. — Желаю тебе найти то, что ищешь.

Она поднялась, чтобы взять ветвь, а Тод вдруг добавил тише:

— И не сдавайся, ладно?

И коротко положил ладонь поверх её руки, без попытки удержать — лишь для того, чтобы ветка багрянника перестала трястись. Пока Рэйна не поймёт, что дрожит, и не возьмёт себя в руки.

Всё же она заставила себя повернуться к Оину. Свет багрянника дрожал в его бокале, словно крошечное пламенное сердце. Она смотрела на него и ждала, когда горло отпустит горький ком. То, что она хотела бы услышать от брата, почему-то прозвучало из уст Тода.

Оин сидел неподвижно, чуть развернувшись в её сторону, но глядя мимо. Потом блики свеч дрогнули в его глазах, прозрачных как горная вода.

— Ладно тебе, Нефритовая, — сказал он, когда пауза слишком затянулась. — Неужели не пожелаешь мне хотя бы расквитаться с долгами?

С её губ сорвался слабый смешок. Она хотела сказать что-то простое, но так, чтобы он понял, как важен ей. Тут она заметила, что Амми смотрит на неё с лёгким любопытством, видимо, считая, что уж она-то справилась бы куда лучше. Нужные слова сразу нашлись.

— Я желаю тебе, Оин, освободиться от бремени прошлого!

Рэйна пихнула ветку ему в руку и сразу опустилась на место. Дальше она ничего не слышала, не чувствовала — только, как изнутри кусаются молнии. И опомнилась, когда Тод попросил передать ему блюдо из тушёного папоротника.

— Что-то не так? — спросил он и тут же нашёл ответ, скользну взглядом в сторону парочки справа от неё. Амми в этот момент просила Оина поухаживать за ней: наполнить бокал и тарелку.

Рэйна помотала головой.

— Всё прекрасно.

Тод не стал больше ничего спрашивать. Только подлил ей и себе пряного медового отвара и заговорил о книге, которую недавно начал читать. Рэйна уцепилась за этот разговор, как за край стола во время корабельной качки, слушая его рассуждения о героях и ошибках в переводе с древнеардагарского, иногда кивая, иногда задавая короткие вопросы.

За столом все постепенно разделились на отдельные беседы.

Рэйна в основном молчала, стараясь сосредоточиться на словах Тода, и наблюдала, как медовая капля катится по её бокалу на скатерть, но не достигает её, застывая находу как янтарь. Иногда она поглядывала на пару: Дэйзи в традиционном иверском наряде с тёмной вышивкой по всей накидке и Эйдена в строгих ардагарских одеждах, с запахивающимся крест-накрест верхом. Между ними ощущалась приятная гармония, будто оба сошли с романтической гравюры. Они переговаривались о политике с господином Дэшером — о всерьёз нарастающем напряжение между Империей и Ардагаром.

— Людям только дай повод пофантазировать о войне, — заметила Агнесс, многозначительно глядя на них поверх бокала. — Особенно за праздничным столом.

Эйден добродушно принял замечание, и сам перевёл разговор на более лёгкую тему. В нём оказалось много редкой обходительности, которая не давила, а ещё ненаигранного внимания. Наблюдая, как близнецы наперебой хвастаются ему своим участием в королевском турнире, Рэйна невольно подумала, что Оин мог стать кем-то похожим на него. Если бы жизнь не забрала у него всё, не выбила из него мягкость и не бросила в объятья теневой. Если бы он не вырос обломком себя прежнего, а человеком, которому с детства позволили занять своё место в мире.

Где-то в глубине