Сердце Молнии - Йона

— Рэйна?

Та как язык проглотила.

— Видишь, ей нечего сказать в своё оправдание. А я теперь изуродована!

Большие синие глаза Амми наполнились слезами. Она тихо захныкала и прильнула к нему, пряча лицо у него на груди. Оин замер в растерянности, не понимая, что делать. Не мог же он отчитать Рэйну, не зная толком, что вынудило её так поступить. Но и оставить это тоже не мог. Голова раскололась надвое, будто у него вдруг разыгралось страшное похмелье.

— Не плачь. — Он мягко отстранил Амми от себя. — Сходи-ка лучше к Дэйзи, пусть даст тебе мазь.

— Но…

— Иди. Я поговорю с Рэйной.

Амми отступила на шаг, прижав руку к груди. Однако не ушла. А Рэйна, наконец, отвернулась от зеркала, взяла полотенце и медленно, непереносимо спокойно вытерла лицо.

— Скажи хоть что-нибудь, — попросил Оин.

Она отбросила полотенце на край мойки и шагнула в их сторону. Амми вздрогнула и попятилась.

— Лучше успокой подружку, — сказала Рэйна. — А то она весь дом переполошит.

И посмотрев на него, словно на предателя, прошла мимо. Оин отшатнулся от этого взгляда, будто его толкнули в грудь.

— Зачем она так со мной? Что я ей сделала? — принялась причитать Амми, как только Рэйна покинула умывальную. — Я боюсь оставаться с ней в одном доме. Вдруг она ещё что-нибудь выкинет!

— Не выкинет.

— Ты не можешь знать! Давай уйдём куда-нибудь. Оин, прошу… Только ты и я!

Он собирался отказаться. Хотел вернуться наверх и рухнуть лицом в подушку. Но Амми была другом. Была рядом в одну из самых сложных минут его жизни. Одну прогулку ради неё он мог пережить.

Когда они вышли на улицу, свет больно ударил его по глазам. Воздух снаружи дышал жаром. Казалось, этот щедрый сезон решил оставить после себя одну выжженную землю.

Амми будто не замечала пекла. Скрыв следы от амулетов кружевными манжетами, она сразу позабыла о неприятном происшествии и теперь наслаждалась видом и шумом наполненного людьми города. Сама одетая в небесно-голубое платье, она восхищалась горожанками в ивейских туниках с замысловатыми украшениями в волосах. С любопытством рассматривала товары в витринах и на прилавках, радовалась песенкам уличных музыкантов и детям в венках. Останавливалась, чтобы рассмотреть все цветочные гирлянды, плетёные обереги, вывешенные в честь Цветения, большие композиции, собранные из ивовых ветвей, — одним словом, всю фестивальную мишуру.

Оин молча сносил тяжесть руки Амми на своём локте. Он тащился за ней по раскалённым улицам, почти не разбирая дороги, занятый своими мыслями. И всё думал о Рэйне. Он не смог поговорить с ней до ухода, чтобы разобраться в причине глупой ссоры, — она предпочла диалогу глухую оборону и скрылась наверху. Но по-настоящему занимало его не это, а вопрос: почему Рэйна не сказала, что её дар пробудился?

Он узнал об этом почти сразу. Несс плохо хранила секреты. Стоило ему заподозрить вслух, что её нервозность вызвана не праздничной суетой, как она выдала тайну с потрохами, умоляя, ради всебогов, не рассказывать Рэйне о её болтливости. Он пообещал, что не станет, хотя в том не было нужды. Новость выбила из него все слова. Одно дело думать, что такое возможно. Другое — знать, что дар больше не спит. Шиёсо Рэйны пробудилось, а значит, кто-то помог этому случиться.

И этот кто-то не он.

Всю прошлую ночь он только и думал об этом. Пялился в потолок под клятое тиканье часов — кто-то снова завёл их, и не было сил подняться, чтобы остановить маятник, — и вспоминал каждую минуту праздничного вечера. Её руки, спрятанные в рукава. Мурашки на обнажённой шее. Избегающий взгляд. Он замечал всё. И то, как она сторонилась его, стараясь не коснуться. Не только из-за Чутья, которое могло её выдать. Она просто не хотела. Это ясно дал понять тот щелчок шиёсо во время застолья. Оин не показывал этого, но колено, в которое пришёлся удар, ещё ныло. И правда была унизительной: пробудившись, её дар не принял близость постороннего.

Зато вполне приветствовал Тода.

Тод весь вечер был рядом с ней, держась до тошноты правильно. Не давил и не цеплялся по поводу и без. Не то что он сам.

Тод держал Рэйну за руку. И она не отстранялась.

Обходительный червяк.

Или… мэйнар?

Слово само всплыло в голове. Сколько бы Рэйна ни твердила, что связь возникает только между людьми из горных кланов, похоже, она ошиблась. Другого объяснения произошедшему Оин не видел. Теперь он был почти уверен, что дело в эруанском происхождении Тода.

Но вопрос заключался в том: знал ли об этом сам Тод?

Что он планировал с этим делать?

Как бы он сам, Оин, поступил на его месте?

А что, если Тод до сих пор ничего не знает? Он ведь не тригорец — может и не понять, что происходит…

Одно Оин понял наверняка: если продолжит думать об этом ещё хоть минуту, его голова лопнет.

Он остановился возле питьевого фонтана, плеснул воды в лицо и на шею. Вода оказалась тёплой и почти не помогла. Его словно поджаривали изнутри. Жар сидел глубоко под кожей и между рёбер. Такой настойчивый, что Оин подумал, не стоит ли рассказать об этом Дэйзи, чтобы она проверила, не заболел ли он.

Амми приложила руку к его спине.

— Ого, да ты весь мокрый.

— Ну ещё бы — так печёт.

Он вытер рот и отстранился от её ладони. От неё тоже шёл нестерпимый жар. Любое прикосновение раздражало кожу, даже ткань рубашки казалась наждачкой.

— Если неважно себя чувствуешь, можем вернуться, — сказала Амми, печально заглядывая ему в лицо.

— Уже почти пришли.

— Ладно. — Она сразу повеселела. — Мы посмотрим одним глазком на ярмарку и сразу уйдём. Обещаю!

Они выбрались на Торговую улицу, где было не протолкнуться, а шум резал слух.

Ярмарка Чудес оказалась не такой уж чудесной.

Временные лавчонки кривыми зубами протянулись вдоль всей улицы, отмеченные цветными знамёнами с изображением невиданных существ из старых сказок: драконов и фениксов, грифонов и циклопов. Зазывалы наперебой заманивали заглянуть то в зеркальный лабиринт, то в шатёр говорящих теней, обещая зрителям диковинные впечатления и двери в другие миры, обклеенные липовым золотом. Из каждой такой палатки обязательно валил цветной дым или слышались загадочные звуки, а между ними сновали уличные фокусники, продавцы зачарованных пустяков и ловкачи. Один из таких прилип к Амми и на ходу вытащил у неё из-за уха блестящий лури. Оин не дал ей зазеваться и протолкнул вперёд, пока она не лишилась серёжки или кошеля.

Особым спросом