Сердце Молнии - Йона

— Нет-нет, молодой человек, память у меня ещё не настолько дырявая. — Старик довольно постучал пальцем по виску. — Ваш дядя снимал у нас комнату с первых фестивальных дней. Как всегда, просил не беспокоить.

Оин ощутил, как в груди что-то неприятно сдвинулось, когда Лисса вернулась и протянула ему небольшой футляр от пера с гравировкой ПОРЧА.

— Что-то не так? — спросила Амми, беря его под руку уже на улице.

Он не мог сказать наверняка, пока не переговорит с Дэшем. Но в голову уже закрались подозрения.

Глава 32. Потеря

В архивах было тихо, как под землёй. Тишина изредка нарушалась шуршанием заклинаний и сухим кашлем смотрителей, надышавшихся пылью с ветхих страниц.

Оин развернул очередной свиток, поскрёб пером на полях, делая заметку, и снова задумался о том, как поговорить с Дэшем. Вчера не успел — тот снова уехал.

Что до Рэйны с Тодом…

Оин решил не лезть туда, где ему не осталось места. Лучше сразу убрать себя из нерабочей формулы, чем стоять рядом и делать вид, будто результат его не касается. У него есть свои дела. Своя жизнь. Этого хватит на какое-то время, чтобы отвлечься. Как минимум он должен позаботиться о благополучии эруанок. В последнее время Кайдена вновь сделалась нелюдимой, опять стала прятаться за Рут — но даже той иногда не удавалось выманить её из шалаша. Оину приходилось забегать домой между сменами, чтобы уговорить пообедать за столом. Ему, как ни странно, Кайдена доверяла всё больше.

Оин решил: когда Дэш наконец уладит вопрос с бумагами на опекунство, он возьмёт её — и Рут, конечно, куда без неё — на какой-нибудь нешумный цветочный фестиваль или ярмарку сладостей. Пусть выберут всё, что захотят.

А потом, когда Кайдена перестанет нуждаться в такой пристальной опеке, когда научится не вздрагивать от любого шороха и станет смело выбирать друзей, он уже подумает, что делать с собственной жизнью. Может быть, задумается и об Ардагаре.

В дальнем углу зала кашлянул старик-переписчик. Оин отвлёкся и поймал себя на том, что давно не видит перед собой строк, а всматривается в собственное отражение в капле чернил. Он тихо выругался, промокнул пятно на свитке и снова склонился над работой.

— Я заметил, господин Сприт, что в свободное время вас интересует тригорская тема, — сказал архивариус, принимая у него бумажный отчёт в конце смены. — Что конкретно вы ищете?

— Как снять проклятие, — бросил Оин, уверенный, что любопытный старик посмеётся над ним и отстанет.

Ещё несколько дней назад он бы заинтересовался этим разговором, но сейчас в голове стоял гул от чужих имён, дат и сложных печатей. Да и сам он за время поисков наткнулся лишь на пару спутанных упоминаний Трибогов, скучные записи о флоре Пепельных вершин и устаревшие формулы заклинаний, полезные разве что для каменщиков Старовековья. Ничего толкового.

— Проклятие, — задумчиво протянул старик. Подбородок у него дёрнулся, будто он прожевал слово. — Вряд ли вы что-либо найдёте здесь. С этим вопросом вам стоило бы обратиться в королевскую библиотеку. И должен сказать, что в ваше рассуждение с самого начала закралась ошибка.

— Да ну? И какая же?

— Если речь о тригорских кланах, то их связь с горами вовсе не проклятье.

— Тогда что же?

— Договор.

Оин прищурился:

— Не вижу разницы.

— Но она огромна, — спокойно ответил старик. — Проклятия накладывают, чтобы измучить или наказать. А договор заключают, чтобы соблюсти баланс.

Он поднялся с места, шурша мантией о край стола, собираясь вернуться к своим делам, но добавил напоследок:

— Прежде чем пытаться что-то исправить, господин Сприт, задайте себе вопрос: что из-за этого рухнет.

Оин не собирался задаваться никакими новыми вопросами. Он уже решил оставить всё это.

Дома его встретил запах капустного пирога.

Был поздний вечер — детвора уже разбрелась по комнатам. Только Амми поджидала его на кухне.

К его приходу она отдельно накрыла стол: расстелила красивую салфетку, положила приборы — те, что полагается выкладывать к ужину в приличных домах, — даже поставила чашку из одного сервиза с тарелкой. Оин прошёл мимо подготовленного для него места, не зная, как отнестись к столь непривычному уюту, и налил себе воды.

Потом всё же сел и спросил:

— Не видела Рэйну?

— Ушла с Тодом.

Ну разумеется. С ним.

Он стиснул зубы и отклонился, чтобы не задеть Амми, пока та выставляла перед ним тарелку с тушёным мясом.

— Куда они ушли?

— Не знаю. Может, свидание, — рассудила Амми, принимаясь нарезать пирог. — Кажется, они очень ладят. Я ещё во время праздника заметила. Тод так заботливо поправлял её накидку… Ты что опять не ешь? Не нравится?

Оин всё-таки заставил себя поковырять мясо и съесть немного пирога. Каждый кусок шёл с трудом. Когда Амми на минуту вышла, чтобы проверить, что за шум устроили близнецы, он поднялся и соскрёб остатки еды в ведро возле мойки, прикрыв всё сверху капустным листом.

От чая он и вовсе отказался, сославшись на необходимость доделать архивные дела. Амми с пониманием отнеслась к его занятости и удалилась наверх, старательно не выдавая досады. Может, чувствовала, что в нём нарастает раздражение. Оину было совестно за своё настроение — она так старалась угодить ему, а он не мог даже смотреть на приготовленную ею еду. Ну хоть с комнатой для неё всё решилось. После инцидента с Рэйной Амми выделили другую — ту, что принадлежала мальчишкам. Она как раз опустела на одного: Сивер отбыл на практику в Истар, как и планировал. Эйк на время переселился к Тоду, чему последний был совсем не рад.

Оин улёгся раньше обычного. Лежал в полутьме и слушал дом: скрип половиц и тихие шаги ребятни на втором этаже. Ждал, когда придёт сон.

На самом деле — когда отворится входная дверь.

Он всё ещё не понимал, что ему делать. Стоит ли поговорить с Тодом о Рэйне, о её даре, об их связи? Вдруг он не знает. Окажись он сам на его месте, хотел бы знать?

Да.

Нет.

Проклятье…

Они вернулись уже за полночь. Пересекли холл бесшумными шагами, тихо переговариваясь между собой.

Оин наблюдал за ними с дивана из темноты приёмной, собирая в голове собственную картинку из обрывков теней и звуков.

Когда они скрылись наверху, он повернулся на спину и выдохнул тяжесть из скованной груди. А новому вдоху не хватило места.

Он не знал, как заставить себя переждать всё это.

— Ты что, умер? — просипела над ухом Рут.

Оин моргнул.

За окном стоял солнечный полдень. Но свет в доме казался