Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

— Ну, что ж, дорогой мой, сегодня я вам покажу, как выглядит настоящий, огненный ча-ча-ча… — Она прищурилась. — Смотрите не опалите свои усы.

«Усы? Какие ещё усы? — удивился шиноби. — Нет у меня никаких усов. Может она слепая? Или имеет в виду что-то такое, о чём я и понятия не имею? Может это что-то иносказательное? Что всё это значит?»

В общем, ему вдруг подумалось, что вечер в стиле ча-ча-ча… возможно принесёт ему некоторые открытия. И неожиданно для них обоих, рядом с ними остановился один весёлый тип, он взглянул на юношу и весело и многозначительно ему подмигнул, типа: давай-давай, старичок. А после и говорит Жанне:

— Нинка, ты на грибы скидывалась… Так чубатый принёс, беги, а то он твою долю продаст кому, а может и сам сожрёт.

На этом закончил и ушёл.

— О, — обрадовалась Нинка-Жанна (сад наслаждений), — так, кавалер — теперь она была серьёзна, — ждите — через минуту я буду. И уж тогда потанцуем.

И с удивительной быстротой, женщина из его зоны видимости исчезла где-то в районе выхода из зала.

«Уж не исчезнет ли сия кокетка, с деньгами, что я только что ей выдал?» — подумал шиноби и на всякий случай своим пятнадцати агорам мысленно «сделал ручкой»: аревуар. Сам же прошёл к стене и нашёл свободное место на лавке. Но в это время, перед оркестром появилась горбунья с неизменными маракасами и звонко сообщила:

— Танцевальный вечер продолжается! — И пока балалаечники тушили окурки, добавила: — Оторвись от стенки — разомни коленки! Под бессмертную композицию «Все бегут, бегут, бегут, а он им светит!» Это энергичный танец… — Она вскинула маракасы, а балалаечники дружно ударили по струнам.

Народ с радостью стал подниматься с лавок, с первых же нот начиная пританцовывать под весьма быструю мелодию.

И тут юноша увидел её…

Нина-Жанна ворвалась в зал широко разбросав руки в стороны, влетела как птица, и сразу с головой кинулась в танец, под звонкий крик горбуньи: «А потому, потому, потому что был он в жизнь влюблённый!»

Нина-Жанна ворвалась в танец и стала танцевать так рьяно и страстно, с таким душевным напором и такой амплитудой дерзких па, что вокруг неё сразу образовалось свободное пространство, так как другие танцующие и мужчины и даже женщины, сразу признали её первенство на танцполе. И тут женщина нашла глазами Свиньина и сразу, длинными, с проседанием и в некотором роде грациозными, шагами двинулась к юноше, и протянула к нему руку так яростно, словно бросила ему её, как будто собиралась вызвать его на танцевальный поединок. Шиноби растерялся в который уже раз. Что он только не изучал в своей жизни, чему только не обучали его премудрые учителя, но вот танцевать… Нет, танцевать он не умел. И посему растерялся, видя с каким эротическим напором надвигается на него эта уже вспотевшая, темпераментная женщина бальзаковского возраста, у которой вместо зрачков в глазах, от приёма всяких деликатесных грибов образовались чёрные дыры.

Может именно эти неестественные зрачки, делавшие взгляд Нины весьма удивлённым, и немного дёрганый, если не сказать конвульсивный, ритм её движений, обескуражили молодого человека. А она, подойдя к нему, наконец, перевела дух, и, говоря слегка с прононсом, произнесла, беря юношу за руку:

— Чёртов ринит! Аллергия… Это всё из-за грибов, совсем дышать не могу, — но женщина не собиралась сдаваться, и успокоила Ратибора. — Ничего, вы не волнуйтесь, бывало и хуже, — она добавила с намёком, — так что мы с вами ещё потанцуем. Ну, кавалер, видите даму на танцпол, пока у неё колени не разболелись.

А один из балалаечников вскочил на стул и стал выдавать в зал какое-то такое зверское соло, что зал просто взорвался. Люди в центре зала прыгали, и выделывали самые замысловатые выкрутасы, и самые эротичные и горячие па, они просто жили дебильной мелодией и завораживающим ритмом, при этом дружно, всем танцполом, орали в такт музыке…

— Все бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, бегут, а он горит!

То было великолепно. Неповторимо. Но глядя на это музыкально-алкогольное буйство, шиноби вдруг почувствовал, что танцы… Это не его! Почувствовал и сказал Нине-Жанне:

— Сегодня я чуть-чуть не расположен к танцам.

Но услышав это, та посмотрела на него огромными чёрными дырами зрачков и сообщила назидательно:

— Имейте в виду, дядя. Уплоченные деньги возврату не подлежат.

— Согласен я, и на возврат не претендую, — тут же произнёс шиноби.

— А раз согласны, — она обрадовалась этому, — так купите мне ещё шампанского, — Жанна-Нина помахала на себя рукой, — а то так сушит после грибов.

— Шампанского? — переспросил юноша с некоторым удивлением.

— Ой, да вы не волнуйтесь, — она махнула рукой: — Это наше местное шампанское: брага из тростника и болотного газа. Оно не дорогое и почти безалкогольное. Только пробка в нём и шибает.

Он не хотел отказывать ей… Потому, что резидент просил её проверить. И шиноби кланяется даме:

— Какой же это будет вечер, раз в нём не зазвенят бокалы, что предназначены для вин игристых?

Но видимо принятые грибы помешали ей осознать столь замысловатые слова и посему она уточнила:

— Нихрена не поняла… Так вы купите шампанское или нет?

— Куплю, — обещал кавалер как можно более простым языком.

⠀⠀

⠀⠀

Глава двадцать вторая

⠀⠀

Она изящно порхала на танцполе среди других танцующих. Порхала, как и положено лёгкой сорокавосьмилетней и семидесятикилограммовой малышке, с больными коленями и острым ринитом на почве грибной аллергии. Юноша же, купив бутылку и вправду недорогого шампанского, уселся за один из столов возле бара, как раз освободившийся, так как кавалер с дамой пришли к консенсусу и стали, о чём-то болтая, подниматься по лестнице к номерам.

А народ всё прибывал в клуб. И всё больше людей двигались на танцполе, нагревая помещение и вызывая в нём духоту. Нина-Жанна вовсе не забывала про юношу, который сидел за столом и любовался ею. Во-первых, она пресекала все попытки всяких иных и не очень трезвых кавалеров с их забавными и не всегда скоординированными телодвижениями пристроиться к ней в танце, а во-вторых, она то и дело посылала ему воздушные поцелуи, которые должны были показать ему: я про вас не забыла! Наконец, то ли от жары и духоты, то ли из-за острого отёка носоглотки, она, жадно дыша вышла из массы танцующих и направилась к столу в ритме звучащего танца. А подойдя к столу, Нина-Жанна, кинулась ко вставшему ей навстречу юноше. Но что-то пошло не так… И юноша, несмотря на свою