Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

— Он осуждён не в Кобринском суде. Он к здешнему суду касательств не имеет. Раввинам местным неизвестен даже, о ереси его никто не знает здесь. И после приговора где-то там, палач, чтоб топлива не тратить понапрасну, продал его бродячему купцу, а тот усиленно возил его по свету, желая деньги заработать на сожженье, я с ним и познакомился в дороге. А здесь купчишку кто-то сдал властям, и еретик тут чалится на нарах до выяснения судебных обстоятельств дурацкого и путанного дела. Он человек приличный, но горячий, из богоизбранных, но слишком образован. — Юноша говорит так, как его учили, и, кажется, слова находят свою цель. — Помочь ему, то честная затея, что всякому помощнику зачтётся.

Рудольф слушает его внимательно и от скепсиса, возникшего у него в начале разговора, уже ничего не осталось. Тем не менее он всё ещё сомневается:

— Приличный! Ой, вэй, приличный… Ты ещё совсем молодой, ты того не знаешь, глупый гой, — бандит смотрит на шиноби и качает в сомнении головой. — что приличный человек никогда на суд раввинам не попадёт. — Тут он погрозил шиноби пальцем и добавил многозначительно: — А вот образованный…

— Да, я согласен: он слегка горяч и ко всему чрезмерно образован. Суждений умных сдерживать не в силах, вот тем и не понравился раввинам. Все те — кто с молодых ногтей, кто юность проживал кастет в кармане пряча, они-то понимают по-любому, что за базар ответ держать придётся. Но те, кто получил образованье, кто папины просиживал деньжата в аудиториях престижных самых вузов, тому про жизнь немногое известно. Вот и болтает этот пустомеля, подобно женщине, которая к полудню, уже закинулась бутылочкой просекко, и удержу не знает в разговорах. Но в принципе, он человек хороший, который лишь от глупости страдает, к тому же, как и вы, из благородных, из богоизбранных и истинных людей. Спасти его — благое дело. Уверен я, оно зачтётся вам, — тут юноша показал пальцем на «небо». — Спасение души невинной, от смерти лютой плюс огромный к карме. Ну, а уж я, поверьте, вас избавлю от всех хлопот, что вам принёс Кубинский. Я всё устрою так, что мой коллега, свой гнев направит против идиота, который ради нескольких монет, затеял эти глупые разборки, и донимал интригами людей, столь уважаемых в округе вашей.

Свиньин замолчал. В общем, он был удовлетворён тем, как вел дело. Рудольф слушал его внимательно, не отвлекаясь. А значит смысл сказанного шиноби и интонации, доходили до бандита. И теперь тот обдумывал всё, что услышал. Молодой человек уже начал думать, что ему придётся ещё что-то добавить к сказанному, но тут Рудик у него спросил:

— А что там про шекели, пацан?

— Вам деньги будут переданы сразу, едва вы обещание дадите, что дурачок Кубинский без угрозы поместье Эндельман покинуть может, и что учёного, который зря страдает, вы скоро вытяните с грязных нар тюремных, — тут же отвечал ему шиноби.

— Значит, доверяешь мне деньги, гой? Аванс кладёшь? — усмехнулся Рудольф.

— Ну, есть поверие, среди простых людей, что богоизбранный так просто врать не будет, — простодушно отвечал юноша, доставая при этом деньги и выкладывая их на белую скатерть перед бандитом.

— Ну, раз доверяешь, то… Ладно, пусть Кубинский сваливает. А насчёт этого твоего сидельца… Я выясню, можно ли его с нар вытащить или нет, — говорит Рудольф, когда деньги были выложены все без остатка. Говорит он как бы нехотя, как будто делает юноше одолжение. Но на того этот тон не произвёл впечатления.

В принципе, Ратибор был уверен, что Рудольф его не обманет. Хотел бы, конечно, представитель истинного народа, объегорить гоя, но был для тупого и наглого кидняка глава бандитов слишком умным. Да и сорок шекелей не та сумма, чтобы наживать себе проблемы. В общем, пахан местных жуликов не стал бы рисковать, переползая, что называется, из огня да в полымя, начиная неприятную игру сразу с двумя шиноби раздражёнными, один из которых, несмотря на удивительную молодость, был уже обличён большим доверием очень влиятельной семьи. Так что юноша разумно полагал, что ничем не рискует. Впрочем, он не потерял бы ничего, если Рудольф просто забрал бы деньги. Тут проигравшим был бы Кубинский, а шиноби, всего навсего, пришлось бы поискать другой способ вытащить учёного из тюрьмы. Поэтому он преспокойно выложил чужие деньги перед бандитом. Рудик не стал их брать, серебро тут же сгрёб подошедший к столу Яков. А главарь бандитов лишь спросил:

— Как этого твоего лишенца кличут?

— Несчастного зовут Бенишу Габриэль. Он в камере для смертников сидит.

— Шломо, — окликнул Рудик. И сделал знак здоровяку приблизиться. — Шломо, слетай до тюрьмы. Там сидит какой-то залётный крендель по фамилии Бенишу. Спроси у наших за него: за что чалится, кого знает, как себя ведёт, с кем сидит? Ну, в общем всё как обычно, потом давай ко мне.

— Ага, я понял Рудик, всё выясню. Значит, Бенишу.

— Габриэль, — на всякий случай добавил шиноби.

— Угу, — кивнул здоровяк и пошёл к выходу.

— Ну, а теперь, раз мы договорились… — продолжает юноша. — Я поспешу Кубинскому сказать, чтоб на заре, едва его загрузят, летел отсюда со своим товаром. И побыстрей, чтобы не ждал приезда того, кого сюда он вызвал не подумав. А если мой появится коллега, ему я быстро объясню в чём дело. Скажу, что убежал уже Кубинский, и пусть его он ловит на дороге. — И когда Рудик, несмотря на все гримасы и негодование нервного Яшки на эти слова, согласно кивнул, юноша продолжил: — Ну, а насчёт несчастного сидельца… Я завтра к вечеру приду и справлюсь. А вы мне скажете, как дело протекает.

— Хорошо, — ответил ему глава местной бандитской группировки. — Приходи завтра.

⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

Ну, что ж, дело потихоньку, помаленьку складывалось. Теперь ему оставалось лишь оповестить владельца студии актёрского мастерства, что у того есть шанс целым и с имуществом покинуть Кобринский. И он, купив первую попавшуюся на дороге шаверму, и поедая её на «бегу», поспешил в поместье. И конечно же торговец бродил понурый возле его дома. Ещё издали шиноби помахал ему рукой, но тот был не весел, и никак не отреагировал на приветствие.

— Унынье прочь, я с добрыми вестями. — Говорит ему юноша, приближаясь.

— Ну? Чего? — мрачно интересуется Кубинский.

Он уже серьёзно зарос щетиной, его одежда далека от чистоты и свежести. В общем всё подстать его настроению.

— Грузитесь завтра же как можно раньше, — продолжает шиноби.

— Я первый на погрузку, — бурчит торговец половиками. — Мои телеги уже у ворот склада. Как только склад