Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

фраз, что надобно писать в таких отчётах, я отдохнуть, развеяться решил, и написал стишок, что вы мне прочитали, про пеликанов, что кричат в болотах. И вот отчёт тот отослав начальству, я ваш стишок, приятелю послал. А тот приятель мой, литературный критик, что в Купчинских газетах всем известен. И я не ожидал как быстро, вдруг из столицы мне ответ придёт. Читаю я ответ и что же в том ответе?

— Что? — с придыханием спрашивает президент. Шиноби сразу подмечает, что оно взволновано.

— Мне пишут, что в издательстве одном, пусть и не самом крупном, но известном, ваш стих буквально произвёл фурор, и восхитил редакторов бывалых. Ещё мне пишет мой приятель старый, что принято решение уже, к поэту, неизвестному пока что, послать скорее ловкого агента, и договор с поэтом подписать.

— Это со мной? — кажется Лиля не верила ему.

— Неужто вам ещё известны в Кобринском поэты? — посмеялся юноша. — Конечно с вами, ну а с кем ещё. Дня через три, а может и четыре, сюда агент прибудет из столиц, и чтобы не тянуть, на месте вашем, я б подготовил для него тетради.

— О, май Гот. Итс анрил какой-то! — Лиля схватила свои фиолетовые волосы на висках с такой силой, что шиноби подумал, что сейчас она их просто вырвет. А потом она всё-таки спросила у него: — А вы не врёте?

— Зачем же мне вам врать? — удивился в свою очередь юноша. Он был уверен: если резидент сказал, что операция центром одобрена, то, значит, делу дан ход. И шиноби только мог немного ошибиться со временем. — Готовьтесь, я думаю, агент приедет скоро.

— О, Господи… Скоро? Слава демократии! — она стала таращить глаза куда-то в даль, волноваться и снова принялась рвать на висках волосы. — Ой, а как же он меня найдёт? Его же не пустят в поместье, мне придётся к нему выходить!

— Решится это всё, пока же поспешите, к его приезду подготовить тексты, — напутствовал её молодой человек.

— Тексты? — Она была в смятении. — Ах, ну да… Оф коз… Тексты! — И тут уже президентка кинулась в сторону дворца. Бегом, и даже не попрощавшись с юношей. А Свиньин, поглядев ей вслед, пошёл к своему дому. А там его поджидала Муми, и помогая ему раздеться она спрашивала:

— Опять эта дура цеплялась фо ю?

— Надеюсь то был раз последний. — Отвечал ей юноша, отдавая ассистентке свой промокший армяк и усаживаясь в кресло.

— Отшили вы её? Итс э кулл, Лиля педовка! — Заявила Муми, забирая у него одежду и вывешивая её возле печи.

— Не отшивал её, но мне сдаётся, теперь найдётся дело у неё, и времени на частые визиты, уже не будет у неё отныне.

— А ещё этот нудный мэн приходил, — сообщила ему ассистентка, помогая разматывать онучи, — ну тот, припадочный. Опять что-то орал из зе скай и выл страшно.

«Кубинский», — сразу понял юноша. И сказал:

— Надеюсь, завтра он уже отъедет и больше беспокоить нас не будет.

— В каком смысле отъедет? — Муми замерла, ожидая ответа.

— В прямом. Он, загрузив товар, покинет этот город.

⠀⠀

⠀⠀

Глава двадцать четвёртая

⠀⠀

Ну, вот и настал тот день, которого он ждал. Юноша проснулся ещё в пять часов утра, поглядел на «глаз», свисавший с потолка. Тот был абсолютно безжизненный. В его ногах уютно свернулась калачиком Муми. Было тихо, только дождик шелестел по крыше. Он полежал пару минут, прислушиваясь к дождю, но потом откинул оделяло и выскочил из тёплой кровати на влажную прохладу, что молодого человека только взбодрило, и он сразу без раскачки и раздумий принялся за упражнения.

— Вы что, уже встали? — Муми протирала глаза, не вылезая из-под одеяла. — Ещё раньше, чем обычно…

— Вставайте, Муми и несите скорее воду со двора из кадки, сегодня дело у меня такое, которого важнее быть не может. Онучи новые из торбы доставайте, рубаху свежую готовьте, и перчатки.

— А, — вспомнила ассистентка и не спеша, потягиваясь, стала выбираться из кровати. — Вас же сегодня допускают до подвала.

— Да, именно, а ты бывала там? — Отвечает юноша, интенсивно изображая разрубание воздуха ладонью руки. Чёткое движение с фиксацией в определённой точке.

— Бывала, пару раз, у них там специальные рабы есть, тупые такие, ходят без одежды и не мёрзнут, ну и наших немного, кто накосячил, туда отправляли, — отвечает Муми, наконец опустив из кровати ноги на холодай пол и ища обувь. — Но я старалась туда не попадать, там рили найтмаре. Холодина, сырость, — она морщится, — слизни светящиеся. Они, говорят, ядовитые. Они выделяют газ, им дышать нельзя, можно обблеваться, — ассистентка морщится и высовывает язык. — Бе-еэээ…

— И что же вам приходилось делать? — продолжает свои упражнения Свиньин.

— Первый раз мыла шкафы, — она снимает с веревки над печкой его онучи, сворачивает их и кладёт на стол, а из его торбы достаёт новые, белоснежные онучи, рассматривает и встряхивает их. — Огромные такие шкафы, из лаборатории какой-то. Вонючие, тухлятиной воняли, мы их мыли хлоркой, долго… Два дня. Ну и потом всякое я там мыла, стены светящиеся протирала, с антресолей мох соскребала, в общем, из э террибл ворк, а пальцы мёрзнут, свет такой неприятный, короче, в подвалы лучше не попадать. А вы вот сами туда стремитесь.

— Стремлюсь туда, чтобы покончить с делом, и побыстрее город ваш покинуть. — Объяснил юноша и начал интенсивно отрабатывать «троечку», левой, правой в лицо, и правой ногой, маваси-гири подъёмом, в область колена воображаемого противника. Конечно, подобные серии нужно отрабатывать на мешке. Но сейчас у него был такой настрой, что и мешка ему было не нужно.

— А, уехать хотите? — безрадостно вздохнула Муми и взяв большой кувшин пошла на улицу к кадке, которая за ночь наполнилась от дождя до краёв.

Он мылся так, как не мылся давно, к тому же он уже почти перестал смущаться Муми, которая уверяла его всякий раз, что благородные господа никогда не стесняются своих ассистентов. Мылся со всей тщательностью, прекрасно понимая, что сегодня, прежде чем запустить его в святая святых поместья, его обязательно будут осматривать, обнюхивать и проверять.

— Ох и любите вы плескаться, — приговаривала при этом Муми, принося очередной ушат с водой, — никто из наших господ и вполовину столько не моется, сколько вы. И ведь каждое утро вы моетесь так, как будто у вас обсессивно-компульсивное расстройство на почве тревоги и с депрессией, у нас есть такие челы, что моются по двадцать раз в день, а тудей, вообще у вас просто зверская мойка какая-то…

«Зверская мойка!» —