Забавные, а порой и страшные приключения юного шиноби - Борис Вячеславович Конофальский

Да, с нею не поспоришь, угорь — это вкусно, и этого угря очень солидный кусок, да и мандарины очищены от скорлупы и сварены умело. Это всё ещё красиво сервировано. Конечно, он поел недавно… Но не отказался бы от такого роскошного куска отличной рыбы. Вот только… Нет. Шиноби отводит взгляд от кушанья: риск не оправдан. Он должен быть готов через два дня и никакое недомогание не должно помешать его делу.

— Вы можете всё это съесть, — произносит он спокойно. — Раз это блюдо вам по вкусу будет.

— Вы опять? Опять отказываетесь? — Ассистентка, кажется, даже возмущена. — Да как вы только так умеете? Как можно отказаться от такой вкуснятины?

— Прошу вас, ешьте, не мешайте мне, — шиноби был немного недоволен ею. Ему и так стоило усилий отказаться от вкусной еды, так Муми ещё и усложняла этот отказ.

— Как пожелаете, — ответила она и с удовольствием села за стол и пододвинула к себе первую тарелку.

И чтобы она не была такой счастливой, Свиньин ей и говорит:

— А как закончите с обедом, прошу вас простирнуть постельное бельё, усердствовать особо нет причины, его прополосните только и у печи повесьте просушиться.

— Так только же стирала! — удивилась Муми.

Но шиноби добавил:

— Мои перчатки тоже постирайте.

На том он и закончил.

И ассистентка, как поела, стала выполнять задания, а он так и сидел с книгой у окна. Но больше думал, чем читал, так как читать она ему мешала своими разговорами.

Так и пребывал он беззаботно, в лёгкой праздности, которую иногда может себе позволить посланник, представитель большого дома. Но как день перевалил во вторую половину, он вдруг понял, что уже проголодался. И тогда он попросил у Муми одежду. И перчатки, и онучи были ещё сырыми, да и армяк тоже, но это молодого человека заботило мало. Он умылся, оделся в чистое, привёл себя в порядок, и покинул свой коттедж.

⠀⠀

*⠀⠀*⠀⠀*

Никуда. Он никуда не мог пойти без своего шпика. Но теперь шиноби уже знал их всех, так сказать, в «лицо», а заодно их все тактико-технические характеристики. И сколько бы не пыталась задастая дама сменить свою одежду и ходить сутулясь, её характерная физиологическая особенность сразу выдавала эту ловкую женщину с головой.

«Ну, что ж, сегодня мне придётся вас потаскать по городу немало».

И сначала он отправился в одну забегаловку, в которой до сих пор не покупал еды ни разу. Ему приходилось всё время менять пункты питания. Юноша был осторожен.

Да, не очень-то свежие мидии и варёный тростник ну никак не могли встать в один ряд с отличным угрём и мандаринами, что поедала за него Муми. Но юноша готов был терпеть. Впрочем, обед, а скорее уже ужин, был хоть и не изысканным, но весьма сытным. И это было для него важным. Он, засыпая блюда сушёным чесноком, съел всё. Последние ложки толчёного тростника он ел через силу, что называется про запас. После ещё посидел немного, коротая время, дожидаясь пока на город начнут опускаться сумерки. Можно было пойти и выпить цикория, конечно, но опять же он побаивался. А посему пошёл гулять по Кобринскому, на который уже опустилась темнота.

В общем через час он без труда оторвался от «своей» женщины и проблуждав по городу ещё полчасика, был на улице Скользких лещей, невдалеке от того самого фонаря, под которым люди курили и выпивали, прежде чем отправиться на танцы.

Свиньин приготовил монету заранее, и стараясь смешаться с толпой проник внутрь клуба:

— Ну что, понравилось тебе у нас? — узнала юношу дама с надписью «касса» на табличке, что висела у неё на груди.

На что молодой человек не ответил, а протянул ей десять агор.

— А губы ты ещё красить не надумал, — констатировала она, принимая монету. И кивнула на лестницу: ну, проходи.

Уже отсюда он услышал музыку. Ратибор поднялся наверх и остановился тут же в темноте на лестничной площадке перед входом в зал. Отсюда, как из укрытия, он стал оглядывать танцпол, бар и скамейки возле стенок.

Музыка… какая-то неприятная и дёрганая лилась из зала, поэтому он не слышал, как сзади к нему подошёл кто-то и спросил негромко:

— Маркс или Лахманн?

Шиноби едва не вздрогнул от неожиданности, но тут же успокоился, потому что узнал голос. Это несомненно был Сурмий. И тогда юноша ответил, не оборачиваясь назад:

— Лахманн, слава демократии!

— Я почему-то так и думал, — произнёс резидент и добавил свой слоган: — Маркс — рот фронт!

Обменявшись своим взглядами, они, не выходя из темноты лестницы, продолжили разговор:

— Я вас видел вчера, но не мог подойти… — сказал опытный шиноби.

— Ну да, знакомые не отходили от меня, — согласился шиноби молодой.

И тут оркестр от легкой мелодии, которую он исполнял негромко, рванул куда-то в быстрое и забористое. Как будто давая знать собравшимся людям, что вечер начался. Юноша не мог разбирать что там играют и главное поют, но видел, как люди вставали со своих мест и спешили в центр зала.

— Не могу разобрать, что они там поют? — произнёс он.

И тогда Сурмий, чтобы перекричать музыку, приблизился к нему и продекламировал:

— Ты целуй меня везде, восемнадцать мне уже. Древний шлягер.

— Господи, какая пошлость! — скривился юноша. — И музыка пошлость и слова. Уж лучше бы играли «рябину» как вчера.

— А что бы вы хотели услышать на провинциальных танцах? Рахманинова с Шопеном? — смеётся резидент.

— Ну, не знаю, может быть, Штраус подошёл бы.

— Дорогой мой, оставьте свой столичный снобизм, — говорит ему резидент посмеиваясь. — Штраус! Выдумали тоже. Вы, молодой человек, в Кобринском. Тут «ты целуй меня», «хава нагила» и «виновата ли я» играют по три раза за вечер. Публика от этих вещей впадает в танцевальное неистовство.

И Ратибор вынужден был с ним согласиться. А старший товарищ тут и говорит ему из темноты, из-за спины:

— Пришёл ответ из центра.

— Да, и что там решили? — Оживился юноша.

— Что решили? Решили, что за неимением лучшего, одобряют операцию «Издательство», выделяют средства. Но операция должна быть с продолжением. — Объясняет Сурмий.

— И что это за продолжение? — Интересуется Свиньин. — Или это уже не моя компетенция?

— Ваша, ваша, — успокаивает его опытный шиноби. — Операция «Издательство» должна стать ступенью к операции «Бухгалтерия».

— Ах, вот как! — Юноша был рад, он мог даже немного погордиться собой, так как оба предложенные им кандидатуры были приняты центром в разработку. — Значит там посчитали,