История скрипача. Москва. Годы страха, годы надежд. 1935-1979 - Артур Давидович Штильман

– никак не миллионеров. О ценах и зарплатах спрашивали очень многие. И это тоже было большим просчётом властей. Так сами того не сознавая власти подставили собственную голову под сокрушительный удар! Инстинктивно это понимали все посетители выставки. И хотя она была наводнена агентами ГБ, это никак не помогало – нельзя было закрыть глаза всем посетителям выставки. Да и весь обслуживающий персонал выставки прилично говорил по-русски и вполне был в состоянии отвечать на вопросы москвичей и не-москвичей.

* * *

Но выставка эта открылась в конце лета. А в целом мучительно долго проходило то летнее время – в прошлые годы такое радостное и прекрасное. Наступила осень. Как-то я был на концерте Игоря Безродного с Госоркестрм. Концертов Безродного я старался тогда не пропускать. Пригласил я и свою приятельницу. После концерта меня отозвал мой старый знакомый – виолончелист и сказал, что моя подруга участвовала в «секс-парти», как это называется теперь, а тогда это называлось по-другому. Он сказал, что его коллеги хотели бы, чтобы я об этом знал, и сделал для себя соответствующие выводы. Теперь я понял суть звонка матери жены Володи Буше.

Объяснение было крайне неприятным, но и это не стало до поры концом отношений. И тут я увидел французский фильм, конечно на закрытом для широкой публики просмотре в Доме кино. Это был фильм Клода Отан-Лара «В случае несчастья» («Еп cas de Malheur» по роману Жоржа Сименона) с участием Жана Габена и Брижит Бардо. Фильм сыграл решающую роль в возвращении к моей жизни и моральному выздоровлению. Он рассказывал об истории девушки – полу-проститутки, которая со своей подружкой решила ограбить маленький ювелирный магазин. Во время ограбления девушка удараяет старую жену хозяина магазина в глаз, после чего, забрав деньги, обе убегают. Полиция, однако, идёт по следу, и девушка решает обратиться к адвокату. Начинается детективно-любовная драма. Немолодой и состоятельный адвокат согласился защищать девушку на процессе, а расплачиваться она собирается, понятно, собой. Адвоката это вполне устраивает. Суд оправдывает двух девиц благодаря ухищрениям адвоката. Он не уходит от жены, но теперь снимает квартиру для своей молодой подруги, несмотря на то, что его девица продолжает свои встречи с прежним любовником. Вскоре девушка объявляет адвокату о своей беременности, от чего тот приходит в неописуемый восторг! Дальше – хуже. Адвокат совершенно не обращает внимания на постоянные связи своей любовницы с другими мужчинами – это его нисколько не останавливает. Он снимает ещё более шикарную квартиру для своей любимой, которая полностью подчинила своей воле опытного 50-летнего мужчину. Иногда кажется, что адвокат подыгрывает ей в своей, как бы мнимой, подчинённости возлюбленной, особенно в присутствии секретарши – старой девы и строгой дамы. Фильм кончается убийством девушки – её бывший любовник – молодой итальянский рабочий решил не отдавать богатому адвокату свою возлюбленную и просто её зарезал. Но сама жизненная реальность такой подчинённости мужчины с положением в обществе, теряющим из-за неё самого себя – всё это производило огромное впечатление, а в моей ситуации оказало на меня самое благотворное воздействие.

В начале январских зимних каникул я собрался с духом и написал прощальное письмо своей приятельнице, освобождавшее её от отношений со мной в поисках своего жизненного пути. Понятно, что я подвергся самым ужасным словам осуждения за такое «вероломство», хотя и не давал никаких обещаний в течении всего времени наших встреч – почти семи месяцев с июня 1959 по январь i960 года. Так, в конечном итоге с помощью фильма закончилась мелодрама, продолжавшаяся достаточно долго и отнявшая у меня много сил и времени, которое ушло в песок, не принеся ничего позитивного обеим сторонам. И всё же, вспоминая то время надо сказать, что оно всё-таки принесло и нечто положительное: для меня – неоценимый жизненный опыт, а для моей приятельницы – значительные познания в области музыки и исполнительского искусства.

* * *

Вскоре я заболел вирусным гриппом, а пока сидел дома услышал по радио запись трансляции концерта Иегуди Менухина из Будапешта, исполнявшего Концерт № 2 Белы Бартока для скрипки с оркестром.

Как-то, ещё в конце 1959 года в доме у Цыганова я увидел на пюпитре рояля ноты: «Барток. 2-й Концерт для скрипки с оркестром», издательство Буузи и Хокис (Лондон-Нью Йорк). Теперь, услышав по радио исполнение Менухина я был очень обрадован и взволнован: это был тот самый концерт! Счастливая случайность открыла мне новый мир. Концерт показался мне удивительно ясным, стройным по форме и замечательно национально-венгерским по языку. Он давал возможность продемонстрировать технический блеск, яркость и тембральное богатство скрипки. Прослушав исполнение Иегуди Менухина с оркестром Венгерского радио я тут же решил, что этим концертом буду заканчивать Консерваторию, хотя в Советском Союзе это сочинение ещё никто не играл. (В Москве его собирался играть Иегуди Менухин во время своего первого визита в СССР в декабре 1945 года. Собирался, но не сыграл. Трудно сказать, что тому было причиной, но вероятнее всего отсутствие времени для достаточного количества репетиций нового для московских оркестров произведения.)

Как и обычно, Д.М.Цыганов согласился с моим выбором. Нужно сказать, что впервые открыв ноты, уже имея запись Концерта Иегуди Менухина, я за первый день выучил лишь первую страницу. Дальше, конечно дело пошло быстрее – я начинал вживаться в мир бартоковской музыки – ладовой, а не тональной основы, импрессионистских эпизодов, а также использования автором в немногих местах додекафонной системы. Но всё это очень быстро стало «укладываться» в моих руках и голове. Довольно скоро мы приступили к репетициям с фортепиано. На весь Концерт я потратил два с половиной месяца тяжёлой работы. Вскоре я сыграл все три части на концерте в Малом Зале Консерватории с фортепианным сопровождением Марии Абрамовны Штерн, преодолевший необычные трудности с большим мужеством. Она была прекрасной пианисткой – ученицей проф. К.Н.Игумнова. Это и стало первым исполнением Концерта Бартока в Москве. В это же время Игорь Ойстрах готовил этот Концерт для исполнения с оркестром Московской Филармонии и дирижёром Геннадием Рождественским (едва ли кто-либо ещё в Москве был тогда способен продирижировать подобной партитурой). Рождественский приходил с партитурой в Малый зал на первое исполнение и даже на мой дипломный экзамен! В общем, Игорь Ойстрах, которого я знал с детства по ЦМШ, любезно и великодушно не написал на афише «первое исполнение», хотя и с оркестром Концерт в Москве впервые был сыгран именно им.

Концерт Бартока сыграл огромную роль в моей исполнительской судьбе. Произведение великого венгерского композитора было как раз тем, что я искал!