Двор призрачных сердец - Элис Нокс

с Лисом я поняла — можно любить иначе. Не цепляясь за прошлое, за воспоминания, за клятвы, данные ребёнком, который не понимал, что такое любовь на самом деле.

Можно выбирать, а не просто держаться за единственную руку, протянутую в темноте.

Но как выбрать между прошлым и настоящим? Между человеком, который спас меня когда-то, и тем, который разрушил все мои стены сейчас?

Между клятвой и чувством?

Между долгом и желанием?

Между человеком — таким же смертным, как я, честным, надёжным, чья жизнь измеряется теми же годами, чьё слово не нуждается в магических клятвах — и фейри, для которого существование есть бесконечная игра, где правила меняются на ходу, а верность длится ровно до тех пор, пока не наскучит?

Между тем, кто заслужил доверие шрамами и годами рядом — и тем, чья сама природа соткана из обмана?

Лис — не просто фейри.

Он Трикстер. Король плутов и авантюристов. Для него провокация не порок, а искусство. Он коллекционирует долги как артефакты, видит в людях шахматные фигуры, заключает сделки с той же лёгкостью, с какой дышит.

Связь между нами — магия. Артефакт. Случайность.

Когда она разорвётся, что останется?

Останется ли то, что я чувствую? Или я пойму, что всё было иллюзией, рождённой чужой магией?

И даже если останется...

Я — человек.

Моя жизнь — мгновение его дыхания. Вспышка, которая погаснет прежде, чем он обернётся.

Он видел столетия. Пережил империи. Любил — сотни, тысячи раз.

Что я для него на самом деле?

Ещё одна?

Самая свежая забава, которая займёт его на месяц, на год — пока он не найдёт новое приключение поинтереснее, и я стану смутным воспоминанием, которое он припомнит через столетие за бокалом вина?

«Была одна, охотница. Милая, в общем-то. Интересно, что с ней стало?»

А Джаспер...

Джаспер выбрал бы меня и остался. Не потому что увлекательно, а потому что любит.

По-человечески, просто. Без сделок, без игр, без вечного вопроса «а что я получу взамен».

Возможно, он сломлен, изменён, искалечен этими неделями. Но он не уйдёт, когда наскучу. Мы можем прожить жизнь вместе — короткую, понятную, человеческую — и уйти в один день, держась за руки.

С Лисом же...

С Лисом я обречена на потерю. Либо он устанет — рано или поздно. Либо я умру, а он будет стоять над могилой, уже забыв цвет моих глаз.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони, заставляя себя дышать ровнее. Нельзя разваливаться сейчас. Джаспер близко, в этом городе — возможно, раненый, сломленный, ждущий меня.

А дальше...

Дальше сердце подскажет. Или разорвётся пополам в попытке.

На палубе снова раздался крик — команды Рэдли, топот ног, скрип канатов. Корабль готовился к швартовке.

Медленно встала. Ноги подкашивались, всё тело ныло сладкой болью — следы ночи, что теперь казалась сном.

Обмылась прохладной водой из кадки. Натянула чистую тунику, штаны. Пальцы дрожали, когда заплетала волосы в косу — путались, не слушались.

Остановилась на полпути, когда отражение в тусклом зеркале над умывальником поймало мой взгляд.

Незнакомка смотрела в ответ — с бледным, словно выцветшим лицом, с тёмными кругами под глазами, что казались синяками, с покрасневшими веками и разбитыми поцелуями губами.

Пальцы сами потянулись к шее — туда, где ворот туники милосердно скрывал то, что лежало под ним. Россыпь саднящих засосов. На запястьях проступали лиловые отметины от его зубов — лёгкие, почти нежные. Но когда я коснулась плеча, а потом места чуть ниже — над правой лопаткой — вспыхнула глухая, пульсирующая боль.

Там он впился сильнее всего. Там он потерял контроль окончательно — и я позволила. Более того — хотела этого.

Я отдёрнула руку резко, словно обожглась.

Хватит.

Спина сама выпрямилась. Плечи расправились. Подбородок поднялся выше — привычка, выработанная годами тренировок в Ордене, когда показывать слабость означало проиграть.

Поправила клинки на поясе.

Вдох — глубокий, наполняющий лёгкие до предела. Задержала на счёт три. Выдох — медленный, выпускающий вместе с воздухом страх, боль, сомнения.

***

Палуба кипела жизнью. Солнечный свет ударил в глаза, ослепил, и я зажмурилась, прикрывая лицо ладонью.

Матросы сновали туда-сюда, сворачивали паруса, готовили канаты, таскали ящики. Рэдли стояла у штурвала, розовые волосы развевались на ветру, и она выкрикивала команды не переставая — хрипло, властно, не терпя возражений.

Вейрон крутился у мачты, помогая закреплять снасти.

Заметил меня, кивнул — и в янтарных глазах читалось понимание.

Я подошла к борту, вцепилась в перила побелевшими пальцами. Взгляд упал на горизонт.

Карброк.

Город рос из моря — тёмный, плотный, расползавшийся по берегу хаотичными ярусами. Здания лепились друг к другу, как опухоль, серые камни перемежались почерневшим деревом, крыши уходили уступами вверх по склону холма.

Порт кипел даже издалека — десятки кораблей у причалов, мачты торчали частоколом, паруса хлопали на ветру рваными лохмотьями. Дым поднимался из сотен труб, застилая небо грязной пеленой. Чайки кружили тучами, их крики резали уши даже отсюда.

А за городом, на вершине холма, высилась крепость.

Массивная, мрачная, из чёрного камня, башни с зубчатыми стенами, бойницы, смотревшие на море пустыми глазницами.

Флаги хлопали на ветру — без гербов, просто чёрная ткань.

Карброк.

Город, где закон не действует. Где правят кланы, работорговцы, те, кому плевать на жизнь и смерть. Где люди исчезают каждый день и никто не задаёт вопросов.

Город, где может быть Джаспер.

Пульс участился — дикий ритм отдавался в висках, в горле, в кончиках пальцев. Страх и надежда сплелись в один узел, душивший изнутри.

Так близко. Недели поисков. Недели веры, что он жив, что след не оборвётся, что я успею.

И вот — цель перед глазами.

Но почему вместо радости в груди зияла дыра? Почему вместо облегчения накатывала тошнота, поднимаясь к горлу вязкой волной?

Я вцепилась в перила крепче, ногти впились в дерево до боли.

Потому что знала: когда ступлю на этот причал — начнётся отсчёт. Время выбора. Время, когда придётся решить — кого я выберу, с кем останусь, чьё сердце разобью. И от этого выбора будет зависеть не только моя жизнь, но и его.

— Впечатляет, да?

Голос Вейрона прозвучал рядом, и я вздрогнула, не заметив, как он подошёл.

Он встал у борта, скрестил руки на груди, смотрел на город оценивающим взглядом.

— Карброк. Самое опасное место в Подгорье. — Пауза. — Здесь можно купить всё: оружие, яды, магические артефакты, живой товар.

Последние два слова он произнёс тише, и я почувствовала, как желудок болезненно скрутился.

—