Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Лёг рядом, притянул к себе, и я обессилено прижалась к его груди, всё ещё дрожа от последних отголосков оргазма.

Когда дыхание выровнялось, реальность вернулась разом — осознание того, что произошло.

Он только что... с фруктом. С обычным фруктом из чаши. И я позволила. Более того — я облизывала его перед этим, готовила, участвовала.

Я инстинктивно зарыла лицо в ладони, пытаясь спрятаться от его взгляда.

— Не смей, — голос Лиса был полон усмешки, но под ней читалась нежность. Пальцы мягко отвели мои руки от лица, заставляя посмотреть на него. — Не смей сейчас стесняться того, что было прекрасно. Ты была великолепна. Абсолютно, невероятно, божественно великолепна.

Поцеловал макушку, потом лоб, кончик носа.

— И если ты думаешь, что это было слишком извращённо... то ты недооцениваешь мою фантазию, красавица. У меня ещё столько идей, что мы не успеем воплотить их все, даже если проведём в постели целую вечность.

— Ты невозможный, — пробормотала я, но улыбка коснулась губ помимо воли.

— Знаю, — довольно хмыкнул он, обнимая крепче. — Но признай — скучно с таким как я точно не бывает.

Я не стала отрицать, потому что это была абсолютная правда.

И в этот момент почувствовала — он всё ещё твёрдый, его возбуждение упирается в моё бедро настойчиво, требовательно.

— Ты... ты так и не... — выдохнула я, понимая.

— Не важно, — перебил он, но голос был напряжённым. — Это было для тебя. Хотел увидеть твоё лицо. Услышать, как кричишь. Запомнить каждую секунду, каждое твоё выражение.

Но напряжение в каждой мышце, сдерживаемое дыхание, пульс что бешено бился на шее — всё говорило обратное. Он с трудом сдерживался.

Я не торопясь переместила руку вниз, обхватила его твёрдость.

Он низко и хрипло застонал, бёдра непроизвольно дёрнулись навстречу, и я почувствовала вспышку удовлетворения от того, что могу вызвать такую реакцию.

— Аделин...— голос вышел надломленным.

— Хочу, — прошептала я просто, продолжая размеренные движения. — Позволь мне отблагодарить тебя. За всё, что ты дал мне этой ночью.

Его рука накрыла мою, направляя мягко, показывая ритм и силу нажатия.

— Вот так, — выдохнул он, откидывая голову на подушку и обнажая линию горла, где бешено бился пульс. — Крепче... да, именно так...

Я двигала рукой размеренно, наблюдая за его реакцией — за тем, как с каждым движением напрягаются мышцы живота, проступая рельефно под кожей, как учащается дыхание, как сжимаются пальцы на простынях.

Он всегда был таким собранным, контролирующим каждое слово, каждый жест — а сейчас начинал отдаваться ощущениям, и это завораживало.

— Можно... — начала я неуверенно, чувствуя как щёки пылают от смелости собственных слов. — Можно я попробую... ртом?

Серебряные глаза распахнулись, встретились с моими — затуманенные желанием, почти чёрные от расширенных зрачков.

— Ты уверена? — голос сорвался на полушёпот. — Не обязана, Аделин... это...

Вместо ответа я начала опускаться ниже, целуя его грудь, живот, чувствуя как мышцы дрожат под моими губами, реагируя на каждое прикосновение.

Его рука переместилась в мои волосы, легла на затылок — мягко, не давя, просто присутствуя там, тёплая и большая.

— Если не хочешь... остановись сейчас... потому что если начнёшь... я не знаю, смогу ли сдержаться...

Я не ответила словами, только продолжила спускаться ниже, устраиваясь между его ног.

Он замер, всё тело напряглось в ожидании, дыхание остановилось.

Плавно, неуверенно провела языком от основания до самого кончика, пробуя на вкус, изучая текстуру — гладкую, горячую, пульсирующую.

Реакция была мгновенной и такой откровенной, что внутри что-то сжалось от удовлетворения.

Он застонал громко, надломленно, бёдра рванулись вверх непроизвольно, а пальцы в моих волосах слегка дрогнули, сжались на мгновение и тут же расслабились, словно он одёргивал сам себя.

— Боги... Аделин... твой рот... — слова терялись, превращались в рваное дыхание.

Воодушевлённая его реакцией, я обхватила губами головку, втянула в рот не торопясь, осторожно, не зная толком как это делается, но полагаясь на инстинкт.

Начала двигаться — неумело, размеренно, пытаясь найти ритм, понять что ему нравится.

Рука у основания помогала, сжимая и двигаясь в такт движениям рта.

Я наблюдала снизу вверх, не отрывая взгляда — за тем как он разваливается на части передо мной.

Голова откинута назад, обнажая горло полностью, рот приоткрыт и из него вырываются прерывистые стоны. Грудь вздымается всё чаще, мышцы живота сокращаются судорожно с каждым моим движением. Свободная рука вцепилась в простыни так, что ткань собирается складками.

А рука в моих волосах начала направлять — сначала мягко, почти незаметно, задавая ритм лёгким нажатием.

— Вот так... да, красавица... можешь глубже... боги, да... — голос хриплый, инструкции срываются на стоны, и я слушаюсь, стараясь угодить, брать глубже, двигаться быстрее.

И я чувствовала — с каждой секундой он всё больше теряет над собой контроль.

Пальцы в волосах начали сжиматься сильнее — не дёргая, не причиняя боли, но ощутимо, властно, направляя мою голову в нужном ритме.

Дыхание сбилось полностью, превратилось в рваные выдохи, а бёдра начали двигаться навстречу моему рту — сначала едва заметно, словно он пытался сдерживаться, но с каждым толчком всё настойчивее, требовательнее.

— Аделин... боги... если продолжишь так... я близко... очень близко... — предупредил он хрипло, голос дрожал от усилия сдержаться.

Но я не остановилась, не отстранилась.

Наоборот ускорилась и взяла глубже, насколько могла, и почувствовала как его контроль начинает рушиться окончательно.

Толчки бёдер стали жёстче, он помогал рукой в волосах, направляя мою голову, задавая ритм всё быстрее, всё требовательнее. Дыхание сорвалось на низкие, почти животные звуки.

— Аделин... сейчас... останови... не хочу... не в рот... — слова вырывались сломанными, отчаянными, но я не слушала.

Продолжала, и вдруг — резко, непроизвольно — пальцы в моих волосах сжались.

Сильно, до боли. Так, что кожа головы вспыхнула острой жгучей вспышкой.

Дёрнули мою голову вниз, заставляя взять его до предела, глубже чем я брала раньше, и боль смешалась с чем-то ещё — тёмным, запретным, возбуждающим.

Ударила прямо вниз живота, где всё сжалось пульсирующей горячей волной.

Я застонала — не смогла сдержать звук — и вибрация прошлась по его чувствительной плоти.

— Боги! — вырвалось из него надломленно, отчаянно, и что-то в нём сломалось окончательно, рухнуло последнее препятствие контроля.

Рывок — сильный, почти грубый —