Двор призрачных сердец - Элис Нокс

Задержала дыхание, чувствуя как он расстёгивает завязки, стягивает ткань вниз — дюйм за дюймом.

Штаны были сняты, выброшены к тунике.

Бельё последовало следом — неспеша, интимнее, и когда его пальцы переместились по бёдрам, стягивая последнюю преграду, что-то внизу живота сжалось, горячая волна прошлась по венам.

Я осталась обнажённой в его руках, в тёплой воде, и уязвимость накрыла острой волной.

Его губы нашли моё плечо, оставили долгий поцелуй.

— Доверься мне, — прошептал он. — Просто доверься.

Его прикосновения, скользкие от мыла, вернулись — на бёдра, колени, голени, массируя, лаская, поднимаясь обратно не торопясь.

Пальцы переместились по внутренней стороне бёдер — выше, выше, и я непроизвольно раздвинула ноги шире, давая доступ.

Его дыхание за моей спиной участилось, стало горячее.

— Аделин... — голос вышел хриплым. — Скажи «стоп», и я остановлюсь прямо сейчас.

Я покачала головой, не открывая глаз.

— Не останавливайся.

Рука переместилась выше, и пальцы коснулись там, где я уже была влажной — не только от воды.

Размеренное, осторожное касание вокруг чувствительного центра, и я выгнулась, задыхаясь.

— Боги, красавица, — прорычал он, и второй рукой притянул меня крепче к своей груди, не давая извиваться. — Ты так отзывчива... так чувствительна...

Пальцы продолжали двигаться — круги, нажатия, скольжения, вычерчивая узоры, что заставляли меня стонать всё громче.

Мыло смылось, но руки не останавливались, изучая, лаская, доводя до края мучительно не торопясь.

— Алистор... пожалуйста... — не знаю о чём просила. Чтобы остановился? Чтобы продолжил? Чтобы дал кончить?

— Что «пожалуйста», красавица? — прошептал он в ухо, и зубы прикусили мочку. — Чего ты хочешь? Скажи мне.

— Я... я не... — слова путались, мысли разбегались.

Палец переместился ниже, провёл по входу, надавил слегка — не проникая, просто дразня, обещая.

— Хочешь, чтобы я вошёл? — голос стал низким рыком. — Заполнил тебя здесь, в воде, глубоко, пока ты не закричишь моё имя?

— Да, — выдохнула я, и стыд испарился под напором желания. — Да, пожалуйста...

Из его груди вырвалось рычание — побеждённое, голодное.

— Тогда повернись, — прошептал он хрипло, и руки на моей талии направили, помогли развернуться лицом к нему. — Хочу видеть твоё лицо. Хочу смотреть в глаза, когда буду внутри.

Вода плеснула, расплескалась через край, когда я неловко развернулась, устраиваясь на его бёдрах. Колени упёрлись в стенки кадки по обе стороны от него, руки легли на его плечи, ища опору.

Мы оказались лицом к лицу.

Серебряные глаза смотрели снизу вверх — затуманенные желанием, но тёплые, полные чего-то большего, чем просто голод.

Его руки скользнули по моей спине, прижали ближе, и я почувствовала его твёрдость между нами — горячую, пульсирующую, упирающуюся прямо туда, где я была влажной и готовой.

— Красавица, — выдохнул он, и одна рука поднялась, коснулась моего лица, погладила щёку. — Ты уверена? Потому что если мы начнём... я не уверен, что смогу остановиться. Не после того, как чувствовал тебя рядом все эти дни, не мог прикоснуться, не мог показать как сильно...

Голос сорвался, и он замолчал, тяжело сглотнув.

Я наклонилась, коснулась губами его губ — лёгкий поцелуй, обещание.

— Я уверена, — прошептала я. — Хочу тебя. Сейчас.

Что-то в его взгляде вспыхнуло — яркое, горячее, неудержимое.

Руки сжали мои бёдра, приподняли, и он направил себя не торопясь, давая мне почувствовать каждый дюйм, как головка упирается, надавливает, начинает проникать.

Опускалась неспешно, позволяя телу приспособиться, растянуться, принять его. Вода помогала — делала движение скользящим, но ощущение наполненности, растяжения было таким же интенсивным, таким же захватывающим.

Дюйм. Ещё один. Ещё.

Он замер на полпути, дрожа от усилия сдерживаться, дыхание вырывалось тяжёлыми выдохами.

— Боги, Аделин... — прорычал он, и пальцы впились в мои бёдра почти до боли. — Ты... так узко... так идеально... не могу... нужно двигаться...

— Тогда двигайся, — выдохнула я, опускаясь ниже, беря его глубже.

Рычание вырвалось из его груди, и руки дёрнули мои бёдра вниз, насаживая меня полностью на себя одним резким движением.

Я вскрикнула — от вспышки растяжения, от того как глубоко он зашёл, заполняя до предела, упираясь в точку внутри, что взорвала звёздами за веками.

Мы замерли — тяжело дыша, переплетённые так близко, что непонятно где заканчивается один и начинается другой.

Его лоб прижался к моему, серебряные глаза смотрели в мои — так близко, так интимно.

— Двигайся, — прошептал он хрипло. — Задавай ритм. Бери что хочешь. Используй меня.

Руки легли на мою талию — направляя, но не контролируя, позволяя мне вести.

Начала плавно — поднимаясь почти до выхода, опускаясь обратно, находя угол, что заставлял нас обоих стонать. Вода плескалась вокруг, выливалась через край с каждым движением, но нам было всё равно.

Его рот нашёл мою шею, плечо, ключицы — целуя, покусывая, оставляя горячие следы на мокрой коже. Руки скользили по спине, бокам, бёдрам, не могли остановиться, не могли насытиться.

— Быстрее, — прорычал он в моё плечо. — Красавица, пожалуйста... быстрее...

Ускорилась, и он начал двигаться навстречу — толкаясь вверх, когда я опускалась вниз, углубляя каждый толчок.

Одна рука скользнула между нами, пальцы нашли пульсирующий центр, начали массировать в такт движениям.

Удовольствие закручивалось спиралью — всё туже, выше, балансируя на грани.

— Алистор... я... не могу... слишком много... — слова срывались на стоны, я не могла связать мысль.

— Можешь, — прорычал он, и пальцы надавили сильнее, описывая быстрые круги. — Кончи для меня, Аделин. Хочу чувствовать. Хочу видеть твоё лицо, когда ты сорвёшься.

Ещё один толчок, ещё одно движение пальцев, и мир взорвался.

Оргазм обрушился волной — смёл всё, утопил в пульсирующих волнах удовольствия, что катились одна за другой. Я кричала его имя, сжималась вокруг него, и он сорвался следом — с рыком, с финальным глубоким толчком, руки прижали меня так крепко, что невозможно было вдохнуть.

Тепло заполнило меня изнутри, пульсировало, смешивалось с моим собственным оргазмом, растягивая ощущение до бесконечности.

Замерли — задыхающиеся, дрожащие, прижатые друг к другу так близко, что сердца бились в унисон.

Связь между нами пульсировала — яркая, горячая, переполненная эмоциями, что мы не могли выразить словами.

Неспешно подняла голову, встретилась с серебряными глазами.

В них читалось столько — удовлетворение, нежность, что-то уязвимое и глубокое, что перехватывало дыхание.

Его рука поднялась, убрала мокрую прядь волос с моего лица, заправила