Учительница строгого режима - Саша Черникова

И вдруг Марина Арнольдовна расхохоталась. Громко, звонко, так заразительно, что я тоже не смог сдержать смех.

– Простите, Марина, я бы пригласил вас на чай, но мы прямо сейчас едем в роддом забирать жену и сына Богдана…

– У вас родился сын? Поздравляю! Это такая радость, – глаза Марины Арнольдовны всё ещё искрились смехом. Даже очки не могли скрыть этих чертенят.

Она сегодня была какая-то другая. Не Гитлер в юбке, а живая, эмоциональная.

– Спасибо, Марина, – кивнул Богдан. – А поедемте с нами? Будет весело.

Я обернулся и увидел сияющую рожу брата. Его ухмылка была шириной во всё его небритое лицо. Как же мне хотелось двинуть кулаком в это самое лицо!

Я ему ещё за цветы взбучку не устроил, а он уже по новой лезет не в своё дело?

– Ну, что вы… Неловко как-то… – отнекивалась учительница.

– Я такой праздник закатил, – продолжил уговаривать её Богдан. – Шашлычки, тортик, даже фейерверк будет, как стемнеет. Разожжём камин, выпьем чего-нибудь горячительного?

– Даже не знаю… – она уже начала сомневаться, потому что Богдан умел уговаривать людей гораздо лучше, чем я.

Теперь Марина смотрела на меня, и в её глазах читалась откровенная заинтересованность. Если бы предложение Богдана ей было не по душе, она бы просто попрощалась и ушла, но она продолжала стоять в прихожей, переминаясь с ноги на ногу.

Я поймал себя на мысли, что тоже хочу, чтобы она поехала. Это было дикостью, но ничего не мог с собой поделать.

– Поехали, – решительно сказал я. – Забудем об уроках и просто отдохнём. Богдан готовит невероятный шашлык. Пальчики оближите!

– Хорошо. Только я поеду на своей машине. Последую за вами.

Облегчение ударило в виски, сладкое и пьянящее. Она не сбежала, значит, не считает нашу семейку придурочной?

– Отлично! – подвёл итог Богдан. – Дети! – заорал он во всю глотку. – Выезжаем!

На лестнице раздался топот ног Алисы и Дани.

– Я подожду вас в машине, – сказала Марина. – Только… – она замерла на полпути к двери. – Неловко как-то без подарка?

– Ой, да перестаньте! – скривился Богдан.

– Я потом передам подарок малышу через Павла, – пообещала Марина Арнольдовна.

– Замётано! – кивнул мой братец. Марина ушла, и я обратил всё своё внимание на нём. – Что? – заметив моё недовольство, поморщился он. – Это была идея Даньки, я просто проспонсировал мероприятие. И, знаешь ли, книжка эта была не дешёвая!

– Даниил? – повернулся я к сыну. – Зачем ты подарил учительнице цветы от моего имени?

– Потому что ты ничего не делаешь, папа! Я взял инициативу в свои руки, – пожал он плечами, совершенно не чувствуя вины за собой. – Я взломал почту Ондатры, чтобы узнать, что ей нужна эта редкая книжка. Я старался, вообще-то. Ты обещал за ней ухаживать, а сам…

– Ты взломал почту учительницы? – офигел я ещё больше. – Господи боже!

– Ты обещал ухаживать за этой очкастой цыпочкой? – Богдан снова заржал. – Она ничего такая…

– Заткнись! – оборвал я его, бросая на свои наручные часы взгляд. – Поехали уже, а то опоздаем.

Слава богу, Богдан сегодня от нас съедет, и мы с Даней снова заживём своей спокойной, размеренной жизнью.

А Марина Арнольдовна…

Придётся и правда за ней поухаживать, раз так всё складывается. Тем более, что я обещал.

14. Павел

Машина Богдана неслась по дороге, как угорелая. Я сидел на пассажирском сиденье, стискивая зубы и вжимаясь в кресло на каждом вираже. За нами, как тень, следовала аккуратная иномарка Марины Арнольдовны.

– Богдан, ты боишься, что Лену кто-то другой заберёт из больницы? Или ты права забыл дома? – проворчал я, хватаясь за ручку над дверью.

– Расслабься, братан! – он хлопнул меня по колену, отчего я чуть не подпрыгнул. – Я первоклассный водитель! И училка твоя тоже. Смотри, ни разу не отстала.

«Моя училка». От этих слов я ещё сильнее занервничал. Всё было каким-то сюрреалистичным. Ещё вчера я пытался собрать в кучу расползающиеся по швам будни, а теперь мчусь за новорождённым племянником, а сзади едет женщина, которой мой сын дарит цветы от моего имени. Жизнь, будто споткнувшись, резко свернула с привычной, ухабистой колеи и понеслась куда-то в сторону со скоростью, с которой сейчас нёсся Богдан.

В роддоме нас ждало ещё одно потрясение, но уже приятное. Богдан, внезапно притихший и серьёзный, исчез в недрах учреждения, а мы остались ждать в коридоре. Марина молчала, делая вид, что изучает стенд с информацией, я тоже, будто воды в рот набрал. Шуршал обёрткой от букета, который предназначался Лене.

Только Дане с Алисой было весело. Они играли в какую-то игру, понятную только им, скача на одной ноге по квадратикам напольной плитки.

Через несколько минут Лена и Богдан вышли. Брат держал на руках голубой свёрток. Лицо у Богдана было странным – одновременно гордым и растерянным.

– Смотри, Паш, – он бережно протянул мне свёрток. – Арсений.

Я взял племянника на руки. Он был невесомым, и сквозь одеяло чувствовался тёплый, молочный запах новорождённого. Слёзы навернулись на глаза. Я вспомнил, каким маленьким был Даня. Таким же беззащитным комочком, целиком и полностью зависящим от нас с Юлей. Стало одновременно тепло и щемяще больно.

– Крепкий мужичок, – хрипло сказал я, возвращая ребёнка счастливому отцу.

Я вручил Лене цветы и представил ей Марину. Фото на память, и вот мы снова едем.

Особняк Богдана встретил нас огнями и гулом голосов. Воздух густо пах углями от мангала, специями и чем-то сладким. Наверное, моя сестрёнка испекла свой знаменитый яблочный пирог.

Я придержал дверь для Марины, и она переступила порог с той же осторожностью, с какой входила в мой дом неделю назад. Но здесь не было места её школьной строгости. Хаос поглотил её мгновенно.

Первой, как буря, налетела наша мама. Невысокая, юркая, с аккуратно уложенными волосами, пронеслась мимо меня прямиком к Лене, чтобы зацеловать ещё одного внука, а потом её зоркий взгляд упал на Марину.

– Паш, а это кто? – спросила она, но не дожидаясь ответа, тут же взяла Марину за руки. – Какие ручки холодные! Идите грейтесь, милая, к камину. Я вас чайком согрею, с малиной! Богдан, чего встал? Гостей принимай!

И Марина, не успев и слова вымолвить, была увлечена в гостиную, на ходу снимая пальто. Я видел, как её глаза, широко раскрытые за стёклами очков, метались по просторной гостиной, по бегающим детям, по Диане, которая восседала на огромном диване, положив руки на свой исполинский живот, как царица на троне.

– Марина, это моя сестра, Диана, – представил я, наконец догнав их с мамой. – Диана, это Марина Арнольдовна учительница