Правила волшебной кухни 4 - Олег Сапфир

турнир с диковинным призом — личной аудиенцией самого дожа Венеции. Но это ещё не всё. По стародавней традиции дож обещает выполнить любое желание победителя. Ну… если оно не противоречит законами, традициям, нормам общечеловеческой морали и здравому смыслу. То есть сесть ему на коленочки и попросить о том, чтобы все люди в мире разом выздоровели, к сожалению, не получится.

— А какое желание было у прошлого победителя? — конечно же поинтересовался я.

Старички в ответ засмеялись.

— А кто ж его знает? Тут ведь дело в чём, синьор Маринари. Правила не запрещают дожу самому записываться на турнир. А он, надо признаться, играет чертовски хорошо. Вот никто уже пятнадцать лет его и не побеждал.

— А что там сам у себя загадывает, — сквозь хохот добавил второй синьор. — И загадывает ли вообще, это нам неизвестно…

Хм-м-м… ладно. Зато я знаю, что загадаю я. А что самое главное — я знаю как выиграть.

— Прошу прощения, синьоры, но вынужден откланяться, — сказал я, поднялся из-за стола, а затем чуть ли не бегом направился на кухню. — Петрович! — забарабанил я по шкафчику домового. — Петрович, вставай! Дело есть!

Интерлюдия. Сазоновы

В многоуровневом подвале особняка Сазоновых было сыро и тревожно. Мария Александровна Сазонова, любящая жена и мать троих ангелочков, стояла у стола с пыточными инструментами и задумчиво водила по ним длинным пальчиком с идеальным маникюром.

— Эники, — указала она на плоскогубцы, а затем: — Беники, — перевела его на паяльную лампу. — Ели ва…

— Не надо! — раздался голос позади неё, а след звон цепей. — Пожалуйста, прошу вас, не надо!

— Не кричи, пожалуйста, — Мария Александровна наморщилась. — У меня мигрень.

А следом взяла в руки длинные медицинские щипцы. Покрутила их, рассматривая на свет, и отложила. Затем взяла нечто слишком уж узкопрофильное, с длинной ручкой и крючковатым наконечником, отлично подходящим для изощренных пыток. Покачала головой, соглашаясь с какими-то своими выводами. Сказала:

— Пойдёт, — и развернулась.

А там, сзади, из темноты подвала раздавались лишь всхлипывания и нечленораздельные бормотания. Прикованный цепями прямо к стене пленник уже не дёргался. Неопрятного вида мужчина лет пятидесяти уже смирился со своей судьбой. Однако, увидел инструмент в руках хозяйки дома, всё равно задрожал.

— Ну что ты, что ты, — ласково сказала Мария Александровна. — Не бойся меня. Всё будет хорошо.

Она подошла поближе. Все эмоции пленника — страх, боль, отчаяние — буквально плескались в воздухе густым и липким киселём. Мария улыбнулась и провела рукой перед лицом бедняги. Срезать всю эту вкуснятину было легче лёгкого. Эмоции вырывались из человека без сопротивления, представляя собой обнажённое и пульсирующее отчаяние. Мария собирала их, пожинала, и при этом смаковала каждую капельку.

Пленник дёрнулся и закатил глаза. На время, но ему стало легче.

— Вот видишь? — улыбнулась Мария. — Первый урожай. А мне даже делать ничего не пришлось…

И тут Сазонова услышала шаги, которые спускались вниз по каменным ступеням. Молодой парнишка в стамородной ливрее слуги сбежал вниз и замер. Он явно не ожидал застать свою госпожу в такой обстановке — взгляд метался от Марии на слугу, затем на стол с инструментами и обратно.

— Чего тебе?

— В-в-ваше сиятельство, — выдавил слуга, запинаясь. — Там посылка. Вам. Наверху. Только что доставили.

— Вот как?

Мария вернулась к столику с инструментами и положила стальную приблуду на место.

— Откуда?

— Говорят, из Венеции.

— Отлично, — кивнула она. — Иди, я сейчас поднимусь.

И повторять слуге дважды не пришлось. Парень развернулся и буквально побежал вверх по лестнице, периодически спотыкаясь на ступенях. Мария проводила его взглядом и уже собиралась подняться следом, как пленник за её спиной вдруг завопил с новой силой.

— Ты чего?

— Кровь! Кро-о-о-овь!

— Ах, ты об этом, — улыбнулась Мария Александровна.

А речь шла о густой красной жидкости, что начала сочиться прямо сквозь стены подвала. На вид — кровь. На запах — кровь. Да и на вкус тоже, но всё-таки не совсем. Не кровь, а скорее побочный эффект от концентрированного негатива, что въелся в эти стены.

— Кро-о-о-овь!

— Да не ори же ты так, — нахмурилась Сазонова. — Ничего страшного не происходит, привыкнешь.

Во всяком случае она привыкла. Кровь из стен и прочая паранормальная активность в особняке Сазоновых в последнее время стали обычным делом. Прославленный свёкор Марии Александровна получил этот дом вместе с графским титулом, и в его времена ничего такого здесь не происходило, но сейчас…

Когда в особняке начались массовые пытки, и измученные души принялись выделять не самые положительные эманации, дом будто бы ожил. Эманации не есть эмоции, это чуть глубже и не совсем не про мир людей. Срезать их во «благо» рода Мария Александровна не могла, а потому они копились до тех пор, пока в доме не заводилась нечисть. И поскольку нечисть не разделяла людей на хозяев дома и их жертв, Сазоновым с изрядной регулярностью приходилось вызывать экзорцистов.

Особенно в последнее время. Эдуард Богданович очень злился на то, что теперь приходится платить в несколько раз больше, ведь раньше его младший сын чистил всю эту грязь бесплатно.

— Ладно, не скучай, — сказала Мария Александровна и направилась в лестнице. — Я скоро вернусь.

А в холле её уже ждал обещанный сюрприз. На паркете, который только сегодня утром натирали до блеска, стоял здоровенный чемодан. Старый, кожаный, с металлическими уголками и клёпками. А рядом с ним, почтительно склонив голову, стоял тот самый парнишка-слуга.

— Это и есть посылка? — Мария Александровна указала на чемодан.

— Так точно, ваше сиятельство. Из Венеции.

Сазонова обошла чемодан кругом. Ну… вроде чемодан как чемодан, никаких опознавательных знаков.

— Открывай, — велела она слуге и тут же: — Стой! — остановила парнишку, когда тот потянулся к замку. — Идиот! Не здесь! Ты что, забыл правила?

Слуга в ответ отшатнулся, шумно сглотнул и понял, что впереди его ждёт то ещё веселье. Процедура открытия таких вот посылок была отработана годами. В особняке имелась специальная бронированная комната, обшитая металлом, с мощной вентиляцией и встроенными в стены артефактами. Комната-сейф. Комната-бомбоубежище. Или же… комната-полигон.

Никто не говорил этого вслух, но Сазоновых в Империи недолюбливали. И потому им частенько присылали подарки, которые имели свойство взрываться при открытии. Пришлось адаптироваться.

— Вижу тебя, — Мария Александровна