Возвращение в Сад - Шакти Гавайн

не считала, что чем-то от них отличаюсь. Позднее, в годы отрочества это навлекло на меня уйму неприятностей, так как взрослые не знали со мной сладу, а я не считала нужным уважать их только за то, что они старше. Я и до сих пор не без труда подчиняюсь чьей-то власти или авторитету, если не испытываю к этому человеку истинного уважения за то, что он, к примеру, знает гораздо больше, чем я.

Положительным в моем воспитании было то, что я выросла сильной и уверенной в том, что сумею чего-то добиться в жизни. Но была и потеря — я никогда не ощущала себя ребенком. На мне лежал груз ответственности, к которому я относилась очень серьезно. Свои обиды и огорчения я запрятывала так же глубоко, как природную детскую беззаботность.

Отец

За те три года, что прошли между Нью-Джерси и Калифорнией, я виделась с отцом только раз — он приезжал к нам в Техас, когда мне исполнилось четыре года. Мама не говорила о его приезде, опасаясь меня расстроить, если он так и не явится, поэтому он возник на пороге совершенно неожиданно. Я не видела его с двухлетнего возраста, и мама не знала, узнаю ли я его. Но, по рассказам близких, я только воззрилась на него снизу вверх и спросила: «Это мой папа?» И хотя встреча получилась очень теплой и радостной, в следующий раз мы с ним увиделись уже после переезда в Калифорнию, когда мне было пять с половиной лет. Он тоже перебрался в Калифорнию, и мы стали видеться чаще. Он регулярно меня навещал, а временами я сама ездила к нему погостить. Со мной он всегда бывал добрым и ласковым, но все же чуточку отстраненным, словно понимал, что, покинув меня, отказался и от подлинно отцовских прав. Я всегда стремилась сблизиться с ним, но не знала, как это сделать.

Когда мне исполнилось шесть лет, он женился на моей мачехе Бэбс, с которой живет и по сей день. У нее было двое сыновей от первого брака — Брюс и Скотт, ставшие моими сводными братьями (на один и два года старше меня), так что, навещая отца, я общалась со всей его семьей. Мачеха мне сразу пришлась по душе, и нам всегда было очень легко вместе. Это была красивая жизнерадостная женщина, буквально светившаяся теплой материнской добротой. Вдобавок она была умна и образованна, так что я всегда могла поговорить с ней о своей жизни, замыслах и опасениях.

Оказалось, что сводные братья — это очень здорово, потому что я никогда до тех пор не общалась с мальчишками. Дело, правда, не обходилось без тумаков и ссадин. Помню, они то дразнили меня до слез, а то однажды насмешили за обеденным столом так, что у меня выпал кусок изо рта, и родители выгнали всех нас из-за стола. Все это было очень непохоже на то, к чему я привыкла, — то есть к относительной тишине и покою в доме, где только я да мама. Моя «другая» семья и нравилась мне, и немножко пугала. Опять же, я никогда не ощущала себя ее полноправным членом, неизменно оставаясь чуть в стороне. Когда мне исполнилось одиннадцать, у отца и мачехи родилась дочка Мэриэнн, и, бывая у них, я очень любила играть с сестричкой.

Отец преподавал авиастроение на старших курсах университета. Он был настоящим «профессором не от мира сего». Нередко я видела его глубоко ушедшим в себя, когда, безмолвно уставившись в пустоту, он сражался с какой-нибудь абстрактной математической задачей. Он превосходный преподаватель, пользующийся любовью и уважением студентов, любитель потолковать о философии, политике или на другие серьезные темы. Он совершенно равнодушен ко всему, что связано с материальным миром, и был бы счастлив, если бы кто-нибудь решал за него все житейские проблемы. Он — ученый до мозга костей, возможно даже мистик, хотя вряд ли это определение пришлось бы ему по душе, так как он убежденный атеист.

Мама, бывшая в детстве глубоко религиозной, повзрослев, тоже начисто отвергла всякие традиционные верования. Так что я воспитывалась в атмосфере интеллектуального рационализма и все детство и отрочество считала себя атеисткой. Я считала, что Бог — это придуманная людьми идея, которая позволяет как-то примириться с неведением происхождения жизни, ее смысла, конечной цели. Мне было гораздо удобнее просто признать, что ответов на все эти вопросы у меня нет. Во мне до сих пор силен голос рассудка, не позволяющий принимать на веру никаких идей или убеждений, пока я не найду подтверждения их справедливости либо если они не находят мощного отклика в моем интуитивном ощущении истины.

Глядя на родителей с высоты прожитых лет, могу сказать, что оба они глубоко верующие личности, которые в те времена были совершенно отрезаны от непосредственного поиска духовности. С тех давних времен мама вслед за мной ступила на путь постижения высшего сознания. Отец все так же занят изучением тайн мироздания, главным образом в сфере философии и естественных наук.

Мои родители придерживались либеральной политической ориентации, и у них в доме частенько разгорались жаркие политические дискуссии. Так что и у меня смолоду сильно развито социальное сознание и сложились довольно четкие представления о текущих политических событиях и собственные твердые убеждения.

Жизнь с матерью

Мое детство катилось по довольно необычным путям-дорожкам. Мама была всецело поглощена собственной карьерой и работала день-деньской — мало ей было сорокачасовой рабочей недели, она и по вечерам назначала деловые встречи. Она всегда собирала вокруг себя интересных друзей, — с большинством я отлично ладила. Мама была очень ответственной и практичной женщиной, но с довольно своеобразными взглядами на многие вещи. Она обожала но вые идеи и жизнь на грани традиционных представлений. Вот как охарактеризовал ее однажды один приятель «битник»: «Бет — молоток, только сильно модерновая!» На современном жаргоне это примерно означает: «Бет — баба что надо, но просто поведена на моде!».

Она часто совершала необычные, рискованные поступки, заметно разнообразившие жизнь. К примеру, как только в продаже появились первые микроволновые печи, она тотчас купила себе такую. В те времена они были огромными, как обычная кухонная плита. Причем другой плиты у нас на кухне просто не было. Так что я выросла на еде, приготовленной в микроволновке в те времена, когда никто о ней даже не слышал. Уехав из дома, я была вынуждена учиться готовить на обычной плите.

Мама отличалась острым умом и твердыми убеждениями. Большей частью