Возвращение в Сад - Шакти Гавайн

Я решительно хотела стать писательницей, когда вырасту, и даже рисовала себе в мечтах целую библиотечную полку, забитую книгами моего сочинения. Само собой, я собиралась писать только романы и повести. Мне тогда и в голову не приходило, что я когда-нибудь стану писать на метафизические темы.

Как ни странно, но чтение и сочинительство я забросила еще в школе и начисто забыла о намерении стать писателем. Только после того, как многие годы спустя была опубликована «Созидательная визуализация», я вспомнила о своих детских амбициях и осознала, что моя детская визуализация обрела вполне реальную форму.

Как и все дети, я много рисовала. У меня был свой «лошадиный» период, когда я, что называется, набила руку в изображении лошадей, причем лучше всего мне удавалось движение. Всего несколькими штрихами я умела передавать их красоту и стремительность.

Я часто представляла себя почтенной матерью двенадцати ребятишек (явно под впечатлением любимой книги «Скидка за дюжину»). Помню, я даже составила список имен, которыми назову своих будущих детей, и нарисовала план просторного дома с тринадцатью спальнями для всего семейства. Вслед за этим появился план конюшни для всех наших лошадей, которым, само собой, тоже были подобраны соответствующие имена.

Больше всего на свете я любила животных и водила с ними самую нежную дружбу. Первым словом, которое я произнесла, было имя нашего коккер-спаниеля — Мафф — и первый свой шаг я сделала именно к ней. В детстве у меня в доме не переводились птицы, рыбки, черепахи и тому подобная живность. Первым моим мохнатым зверьком была морская свинка Спайс, которую я просто обожала. А когда пару месяцев спустя она привела еще и четверых очаровательных детенышей, моему восторгу не было предела.

Я всегда мечтала иметь собаку, так что, когда мне исполнилось восемь лет, родители преподнесли мне ко дню рождения щенка чистокровной немецкой овчарки по имени Принц Вэлиант. Довольно скоро он вырос в огромного, сильного, энергичного пса. Принц решительно привнес в наш безмятежный, сугубо женский дом мощное мужское начало. Он частенько удирал из дому, не давая житья соседской собачьей мелочи, а когда я шла выгуливать его на поводке, он обычно тащил меня за собой куда хотел. Вильнув своим огромным хвостом, он запросто смахивал все, что лежало на нашем кофейном столике. Я была от него без ума, а он стал для меня тем защитником/приятелем/братом/другом, которого мне так недоставало.

К сожалению, когда мы перебрались в Санта-Крус, в нашем новом доме для него не нашлось двора, и я отдала его знакомой семье на ранчо, где он мог резвиться вдоволь. Там ему наверняка было лучше, но мне от этого легче не было. Чтобы заполнить образовавшуюся пустоту, папа подарил мне крошечную сиамскую кошечку Фа-инь, названную по имени сиамской принцессы из книги «Анна и сиамский король». Фа-инь стала моей закадычной подружкой, и мы с ней прожили душа в душу почти десять лет.

Само собой, я всегда жаждала иметь собственную лошадь. Особенно меня привлекали арабские кони, и я часто воображала себя хозяйкой такого красавца. Я не только постоянно читала, писала о лошадях и рисовала их, но и вела себя как норовистая лошадка. Я никогда не ходила и не бегала, как все дети, а вечно носилась то рысью, то галопом, то вскачь, встряхивая буйной гривой волос и оглашая окрестности криками, похожими на ржание. Останавливаясь, я непременно фыркала и ударяла ногой оземь. Возиться с куклами я не любила, зато у меня был целый табун игрушечных лошадок, которые для меня были как живые — у каждой свое имя и свой нрав. Я ездила верхом при любом удобном случае и каждый год посещала выставку арабских лошадей в КоровьемДворце в Сан-Франциско. Как ни жаль, но собственной лошадью я так никогда и не обзавелась.

С самого юного возраста я отличалась сильным чувством ответственности. Помню, лет с восьми я сама поднималась спозаранок, стелила постель и будила маму, после чего заботливо ухаживала за птичками, тропическими рыбками, морской свинкой и собакой, и только после этого одевалась и шла в школу.

Хоть я и была единственным ребенком и часто переезжала с матерью с места на место, я легко заводила друзей, а в шкоде у меня и вовсе не было недостатка в сверстниках для игр. По какой-то необъяснимой причине в четвертом классе я вдруг стала самой популярной девочкой — другие девчонки чуть не дрались за право держаться со мной за руки, когда мы парами выходили на перемену. Моей главной соперницей была хорошенькая игривая кокетка по имени Николь. Если я с подружками играла на перемене в лошадок, то Николь со своей компанией кувыркались и прыгали, сверкая нижними юбками. Мне они казались несносными дурочками. Нам с Николь нравился один мальчик — юный щеголь по имени Аллан, который ни одной из нас не отдавал предпочтения, умело держа обеих на крючке.

На следующий год Николь уехала, и мое первенство в классе растаяло так же внезапно, как и появилось. Друзей у меня не убавилось, но я перестала быть центром всеобщего внимания. Никто уже не дрался ради того, чтобы держать меня за руку, и я чувствовала себя всеми покинутой и преданной. Я так и не поняла, почему все это произошло, и в душе надолго осталась смутная недосказанность — чем я им так нравилась, да и нравилась ли вообще.

Музыка

Лучшей моей подругой в то время была девочка по имени Кэрол Джекобсен. Она играла на виолончели и росла в очень музыкальной семье. Ее родители дружили с моей мамой, и мы часто проводили вечера у них в доме. Там всегда устраивались домашние концерты камерной музыки, так что, оставаясь ночевать у Кэрол, я засыпала под нежные звуки живой классической музыки, плывущие из гостиной. Я любила ощущать себя частицей этого теплого дома, где всегда было полно народу и музыки.

Около года я брала уроки игры на фортепиано. Недавно мама рассказала, что первое время я без устали занималась долгими часами и все заканчивалось потоками слез. По-видимому, я возомнила, будто могу научиться всему сразу, и была страшно разочарована, когда выяснилось, что это не так! В конце концов я забросила фортепиано и занялась скрипкой.

Игрой на скрипке я занималась целых десять лет и пару лет даже играла в Калифорнийском молодежном симфоническом оркестре. Мне это очень нравилось, но с поступлением в колледж появились новые увлечения, и я перестала играть. Но мечта вернуться когда-нибудь к музыке и