Возвращение в Сад - Шакти Гавайн

Примерно в то время, как я увлеклась скрипкой и классической музыкой, конец пятидесятых годов огласил своим оглушительным ревом рок-н-ролл. Помню, как сотрясались от бешеного грохота приемники, которые ребята приносили в школу, помню жаркие обсуждения новейших хитов. Я же крепко держалась за созданный себе образ юной интеллектуалки и считала себя выше всего этого — рок-н-ролл в моем представлении был музыкой низов.

Ко времени переезда в Санта-Крус я училась в шестом классе и во мне начали пробуждаться новые интересы. Начиналось отрочество, гормоны взыграли весенними ручьями, и рок-н-ролл захватил меня с головой. В седьмом классе я уже была стопроцентным фанатом рока.

Теперь моей лучшей подругой стала Робин Симпсон. Я часто приходила к ней после школы и по выходным. Когда я оставалась у нее ночевать, мы вместе слушали радио или пластинки, без конца болтали о жизни, о мальчишках и отчаянно мечтали встретиться с Элвисом.

В Элвиса я была влюблена по уши. Поначалу я еще сопротивлялась, но потом совершенно потеряла голову. Его чувственный голос — разговорный и певческий — его обаяние, неукротимое мужское начало в сочетании с легким оттенком женственности, — все это поразило меня насмерть. У меня до сих пор хранятся пластинки с его ранними записями, и я с удовольствием их слушаю. Мне кажется, он был очень мощным энергетическим каналом.

В пятидесятые годы вся западная культура стояла чуть ли не на грани исчезновения из-за беспощадного подавления эмоциональной, инстинктивной, сексуальной энергии. Наши жизненные соки замерли в неподвижности, и все мы, казалось, вот-вот иссохнем и унесемся с ветром, как перекатиполе. Благодарение Богу, что жизненная сила все же хранилась и поддерживалась негритянской культурой в нашем же обществе. Отправившись в Африку, казалось бы, с самой низкой целью — за рабами, — наши невежественные и дикие американские предки привезли с собой чернокожий народ, не утративший связи с землей и своей душой, который в конечном счете спас всех нас от погибели. Взглянуть в лицо теневой стороне собственной сущности белые люди, конечно, не могли, и в течение многих поколений они усердно возводили стены предрассудков и отчуждения, всячески отгораживая себя от избытка жизненных проявлений.

Спасение должно было прийти с музыкой — и оно пришло. Причем донести его до нас должен был белый, потому что белая культура ни за что не восприняла бы ни чернокожего мужчину, ни. Боже сохрани, негритянку. И тогда огромная душа Элвиса воплотилась и проявила себя в белокожем теле. Были, разумеется, еще многие другие — белые и черные, — сыгравшие в этом процессе не менее важную роль. Но он стал лидером, символом, первым мощным каналом, через который трубный глас рок-н-ролла пробудил нас к жизни.

Вряд ли можно назвать случайным то, что многие любят его до сих пор и поклоняются, словно божеству. Мне кажется, он был очень сильной личностью, поставившей себя на службу всем нам и, подобно многим другим, наделенным модной силой, он не знал, что с ней делать, не понимал ее и в конечном счете сам оказался ее жертвой.

Несколькими годами позже я прошла через такое же увлечение Битлами. Я влюбилась в Джона Леннона — еще один мощный канал, сокрушенный собственной энергией. В мире рок-н-ролла было очень много выдающихся личностей, и я признательна всем за их талант и готовность дать выход нашей вечно загнанной в подпол теневой стороне, которую мы всеми силами стараемся не замечать, но без которой не можем жить.

В поисках любви

Мама так и не вышла больше замуж, хотя пару раз подступала к самой грани повторного брака. Близких друзей у нее было немало, а однажды даже состоялась помолвка, но до замужества дело так и не дошло. Когда я была малышкой, некоторые из этих мужчин сильно ко мне привязывались, охотно беря на себя роль отца. Я чувствовала их любовь и платила им тем же. К сожалению, рано или поздно их отношениям с матерью приходил конец и больше я их не видела. Так что сформированная с детства модель любящего отца, который внезапно покидает семью, с годами все больше закреплялась.

Ни брата, ни деда у меня не было, а единственный дядюшка жил в Техасе, поэтому в моей жизни ощущался явный недостаток мужской энергии. В результате меня влекло неудержимое любопытство к загадочному мужскому полу и обуревала жажда мужского внимания и любви.

Мне кажется, я вечно была в кого-нибудь влюблена. Живо помню, как еще пятилетней девчушкой я была с мамой на рождественской вечеринке в доме у ее шефа и встретилась там с его сыном, моим ровесником. Это была любовь с первого взгляда, и мы весь вечер ходили, держась за руки. Я была в совершенном восторге, что казалось вполне естественным. В школе я постоянно влюблялась то в одного, то в другого одноклассника. Не сомневаюсь, что очень часто мне отвечали взаимностью, просто мальчишки старались не выражать свои чувства открыто.

В одиннадцать лет я поехала отдыхать в летний лагерь, где по уши влюбилась во «взрослого» мальчика лет четырнадцати — его звали Карл. Он перебрасывался со мной шутками, оказывал некоторое внимание, но дальше этого дело не шло. Весь следующий годя любила его до беспамятства. Но какой жестокий удар я испытала, когда на другое лето вновь приехала в лагерь, полная самых радужных надежд, а у него был в самом разгаре роман с ровесницей очень сексуального вида по имени Джудит (как же я ее возненавидела!).

Следующим летом я влюбилась в своего дальнего родственника на каком-то семейном празднике и весь год безуспешно пыталась привлечь его внимание. Время от времени я бегала на свидания и впервые в жизни поцеловалась с ничем не примечательным молодым человеком.

Мне было четырнадцать, когда мы переехали в Сакраменто, и в девятом классе на меня громом среди ясного неба обрушилась первая настоящая любовь. Я играла на скрипке в Калифорнийском молодежном симфоническом оркестре и, как один из самых неумелых новичков, сидела далеко в задних рядах скрипичной группы.

Первой скрипкой и настоящей звездой оркестра был высокий белокурый девятнадцатилетний бог по имени Робин. Мы играли симфонию, в которой он исполнял очень драматическую и сложную сольную партию, и я перед ним просто преклонялась. По странной воле случая моя мама начала встречаться с его отцом, и они устроили так, что я стала брать у Робина уроки игры на скрипке.

К середине первого урока ноги подо мной стали подкашиваться, и я совершенно не могла