Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

нее было чем иным позаняться. Английский король, легкомысленный Георг IV, ничего не смысливший в морском деле и неспособный ценить своих великих моряков, переменил форму мундира, прославленного Нельсоном, дав морякам расшитые галунами панталоны немецких уланов и гусаров при мундирах, похожих на испанские или датские. Екатерина, хотя и женщина, никогда не потратила ни единой свободной минуты на подобные пустяки.

До восшествия своего на престол она знала, что одной из причин негодования русских на ее предшественника было приписываемое ему намерение лишить их духа народного старанием ввести немецкие нравы и одеяния. Хотя двор обыкновенно подает тон, но она сознавала, что это несвоевременно ни для статских, ни для военных. Дозволив им носить одежду своих предков, она ограничилась изменением костюма придворных дам. Она не сочла для себя обязательным придерживаться идеи Петра I, предписавшего им немецкий костюм; еще того менее не могло входить в ее виды рядить их деревенскими бабами, как это случилось после нее. Что бы сказали, если бы французский король принял для своего двора костюм нормандских поселянок? Чувство приличия, которым в столь высокой степени обладала Екатерина, и ее ум, полет которого был недосягаемо выше подобных мер, побудили ее отдать предпочтение одеянию, бывшему в старину в употреблении у жен боярских. Этот наряд она умела так хорошо согласить со своими воззрениями, что кроме удовольствия, с которым он был принят русскими, он сделался одним из красивейших и изящнейших, бывших в эту эпоху в употреблении при прочих европейских дворах.

Двор Екатерины, коего она была душой, сделался одним из самых вежливых и блестящих. Если при нем не совсем была изъята лесть, обыкновенно преподносимая женщине, то льстивые речи могли быть приняты за приятные комплименты, а это было уже смягчением одного из больших недостатков.

Этот двор состоял из лучших фамилий царства и из лиц особенно замечательных по своему образованию; камергеры, камер-юнкеры, пажи были выбраны из домов знатнейших и оказавших великие услуги государству.

Если Императрица отличала отцов за то, что они были люди добродетельные, то отличала и детей затем, чтобы поощрить их быть таковыми же.

Это был рассадник, из которого она брала людей способных к разным должностям по части дипломатической или административной. Она, таким образом, близко видя их, была в состоянии судить о их способностях и склонностях. Эта благородная, драгоценная школа исчезла вместе с множеством других учреждений в этом же роде.

Приводя выше имена мужей государственных, министров и полководцев, прославивших царствование Екатерины, мы желали опровергнуть очень несправедливое, но весьма распространенное мнение, будто бы Россия поставлена в необходимость брать к себе на службу иностранцев всех наций, чтобы вверять им величайшие интересы Империи. Можно было видеть, что Екатерина умела как бы из-под земли вызывать нужных ей людей.

Но, сказать по правде, до ее царствования и даже до царствования Петра I в России никогда не было недостатка в людях отличных достоинств. У нее были свои Пожарские, Трубецкие, Филареты, Гермогены и проч., а во времена Петра в России еще были Феофан Прокопович, Остерман, Шереметев, Голицын, Меншиков, Долгоруков, Апраксин; во времена Елизаветы: Разумовский, Апраксин, Бестужев, Салтыков, Бутурлин, Ломоносов, Сумароков — и их было вполне достаточно для службы отечеству, и они доказали, что при сорокапятимиллионном народонаселении не может быть недостатка в людях при умении находить их.

Здесь может быть уместно привести ответ г. Бибикова, дядьки Павла I, в бытность последнего еще великим князем. Проходя однажды чрез дворцовый Эрмитаж, бывший в то же время художественной галереей Императрицы, великий князь остановился перед портретом Сюлли[46] и после долгого внимательного на него взгляда сказал г. Бибикову: “Вот великий человек: ныне уже не отыщется подобных Сюлли”. Бибиков отвечал на это: “Были бы Генрихи IV, ваше высочество, отыщутся и Сюлли!”

Когда иностранцы приезжали в Россию, Екатерина принимала их с замечательной благосклонностью.

В доказательство особенного расположения Императрицы Екатерины к английскому правительству расскажу из множества других примеров следующий случай. Когда после смерти капитана Кука[47] прибыли в Камчатку корабли его экспедиции, комендант Охотска принял их со всеми почестями и возможным радушием. Их снабдили всем, в чем они могли иметь нужду для своих кораблей и экипажей и сверх того одарили всякого рода провизией из предметов роскоши, как-то: чаем, кофе, сахаром, и когда начальник эскадры Клэрк, преемник капитана Кука, а затем Гор, после смерти Клэрка, обратились к г. Бему, коменданту Охотска, чтобы узнать цену доставленных им предметов, он отвечал, что ему дано повеление от Императрицы снабдить их всем бесплатно.

Капитан Кук командовал кораблем “Решимость” (Resolution), Кларк — кораблем “Открытие” (Discovery). Они пытались проникнуть на тот берег Берингова пролива, но были постоянно останавливаемы сплошными льдами на необозримом пространстве. Тэйлор, тогда мичман, спас корабль “Решимость”, первый заслышав шум от прибоя о скалы у островов Алеутских, туманом скрытых из виду. Англичане едва успели бросить якорь, чтобы избежать совершенного крушения. Этот самый Тэйлор, ныне адмирал, рассказывал мне, как они были тронуты после их прибытия в Камчатку[48]. Он единственный человек из участников экспедиции, оставшийся в живых.

Относительно торговли Императрица Екатерина отклонила предложение нескольких англичан, коих уполномоченным был Брэки, образовать индийскую компанию, как противную свободе торговли и правам ее подданных — торговать, где они хотят.

Итак, деяния Екатерины заключаются в следующем:

1) Учреждение комиссии для составления законов.

2) Великое разделение Империи и учреждение губерний.

3) Грамоты, дарованные дворянству, предоставлявшие им особые права и, между прочими, право избирать своих предводителей.

4) Городовое положение, даровавшее права купцам и мещанству.

5) Уничтожение пытки {9}.

6) Присоединение к казне монастырских имуществ.

7) Основание Российской академии.

8) Учреждение почт и банков.

9) Построение воспитательных заведений, училищ.

10) Созидание больниц, благотворительных заведений, госпиталей, воспитательных домов.

11) Проведение каналов по разным направлениям империи.

12) Поощрение торговли, промышленности, изящных искусств и мануфактур.

13) Украшение Петербурга и Царского села.

14) Основание литейных пушечных заводов в Петрозаводске и в Лугани, т. е. на севере и на юге {10}.

15) Сооружение Эрмитажа и (Каменного) театра.

Наконец, почти невозможно исчислить все блага, содеянные Императрицей Екатериной для русского народа, — одним словом, она — истинная благодетельница России!

ГЛАВА IV

Упреки, делаемые Екатерине II, и ответы на них. — Ее непобедимые войска. — Восточный вопрос. — Польша

До сих пор мы судили об Екатерине II, этой необыкновенной женщине, как о государыне, но благодеяния, оказанные ею государству, до того очевидны для всех тех, которые не ослеплены предубеждением, что зложелательству пришлось напасть на Екатерину со стороны ее частной жизни, чтобы набросить тень на блеск ее гения.

Упреки, ей делаемые, заключаются обыкновенно в том: