Записки адмирала Чичагова, заключающие то, что он видел и что, по его мнению, знал - Павел Васильевич Чичагов

1) что она произвольно вступила на Российский престол; 2) пренебрегла воспитанием своего сына и даже умышленно ожесточила его характер, дабы сделать Павла неспособным к царствованию; 3) увеличила свои владения из честолюбивых видов; 4) ее фаворитизм, по словам клеветников, был источником многих зол.

Отвечая прежде всего на первое обвинение в присвоении ею верховной власти, мы спросим обвинителей, хорошо ли они думали о качествах тех, которые имели законное право на его наследие? (Знаменитый Каррачиоли[52] говорил, что русский престол ни наследственный, ни избирательный, но занимаемый). Первым был Петр III, супруг Екатерины.

Этот государь, хотя и рожденный с добрыми наклонностями, изредка проявлявшимися в его светлые минуты, со времени восшествия своего на престол погрузился в чувственные наслаждения, не говоря уже о его антинациональных стремлениях. Очевидно, что человек в этом положении был способен управлять царством не иначе, как на горе России.

Вторым претендентом на престол был сын Екатерины — Павел I, тогда малолетний. Мы видели его царствующим. Неужели те, которые обвиняют Императрицу в небрежении к его воспитанию, хотят упустить из виду человеческую организацию? Фридрих Вильгельм, король прусский, был одним из тех, которые делали все, на что способен бесчеловечный отец, что мог сделать самовластный глава, чтобы довести своего сына до отупения. Но счастливая натура молодого принца так хорошо устояла против всех усилий искусства, что создала из него великого короля, философа и завоевателя. То же можно сказать и о Карле VIII, сыне Людовика XI, обреченном своим отцом на невежество, но хорошие природные свойства которого все это преодолели. Петр I и сестра его Софья — на глазах у всех русских она употребляла немало усилий, чтобы он сделался неспособным царствовать.

Итак, если самые могучие средства недостаточны, чтобы уничтожить врожденные склонности и качества, которыми от природы одарен человек, то во сколько же раз труднее и даже невозможнее дать ему те свойства, которых он лишен?

Императрица Екатерина чувствовала потребность защитить едва зарождавшуюся народную свободу и народное благосостояние от наследственности законной, угрожавшей ниспровергнуть то здание, в основу которого она, вменяя себе это в славу, положила первый камень. Она была до того несчастна в своих детищах, что сын ее от графа Григория Орлова обнаруживал, хотя и с меньшими странностями, ту же неспособность, как и ее законный сын.

Императрица Екатерина начала с того, что делала все от нее зависевшее, чтобы сын ее постигнул и усвоил своим умом все знания, необходимые государю. Не довольствуясь тем, что он был окружен образованными людьми своей страны, она пригласила Д’Аламбера, чтобы препоручить ему воспитание сына, но, несмотря на все ее убедительные просьбы, Д’Аламбер от этого постоянно отклонялся. Впоследствии она пыталась посвятить великого князя в государственные дела, приказывая ему присутствовать при ее занятиях, но увидела, наконец, что все ее попытки разбиваются в прах пред причудливым умом и характером великого князя. Из боязни раздражать его противоречием, она ограничилась тогда предоставлением ему воли, — насколько допускали обстоятельства, удовлетворять его страсти к военщине, дозволив ему сформировать несколько полков, составленных большей частью из беглых солдат, мошенников и негодяев армии. Он их одел и обучал по прусскому образцу и вместе с ними после кончины своей матери как бы завоевал империю и, так сказать, разделил ее между ними, как мы это покажем при обзоре его царствования. Затем неужели же обвинители Екатерины не хотят знать того, что в минуту падения Петра III ей не было иного выбора, как только взойти на престол или низойти в могилу? Ибо известно, что она была обречена на жертву. Ее хотели заточить пожизненно в крепость, где она, вероятно, погибла бы вскоре, если бы не согласилась взойти на престол. Петр решил жениться на другой женщине, своей фаворитке. В этом дворцовом перевороте все было подготовлено и сделано в пользу Екатерины добрыми русскими патриотами без всякой надобности в ее вмешательстве. Она только рискнула собственной особой, когда мужество ее оказалось необходимым для окончательной развязки начатого дела. Вместе с тем верно, что она не желала столь внезапной кончины своего супруга…

Император Пётр III

Иностранцы, не имеющие понятия о благоденствии, которым наслаждались русские в течение тридцатичетырехлетнего царствования Екатерины, только одни и могут быть более поражены мнимым злом присвоения власти, нежели существенными благами для России, которые были его последствиями.

Затем ее упрекают в ненасытимой страсти к увеличению своих владений, бывшей причиной многих войн. Упрек, который всегда легко сделать по совершении факта, особенно со стороны не умеющих ни поставить себя на место порицаемых ими, ни обсудить по достоинству обстоятельств, повлекших за собой эти события. Разве мы не слышим, как англичане обвиняют Питта[53], величайшего из их министров, за последствия стеснительного положения, в которое была поставлена их страна после столь долгой войны с Францией или, скорее, с честолюбием Бонапарта? Однако же кто может отрицать, что Англия во время своей долгой и великой борьбы не обнаружила своих неистощимых средств, не напрягла самых великодушных и мужественных усилий, чтобы противоборствовать целой Европе, против нее ополчившейся и направляемой рукой одного из величайших завоевателей, и это противоборство было спасением той же Европе.

Кто умеет вознести свою страну на высоту могущества и славы, тот не может подлежать легкой критике и еще того менее подвергаться личной ответственности. То же должно сказать и об Императрице Екатерине: она возвысила свой народ до той степени, до которой он только был способен быть вознесенным. Она одна из всех российских государей умела усвоить политику дальновидную и поддерживала ее во все продолжение своего царствования. Она победоносно боролась со всем, что противилось ее движению вперед; с малочисленными войсками побеждала армии бесчисленные, и с самыми малыми средствами достигала величайших последствий. Эту тайну она унесла с собой в могилу. Ибо мы видели после того, как многочисленные армии переходили от одного поражения к другому, как при употреблении самых громаднейших средств бывали самые маловажные, если и не вовсе ничтожные последствия.

Для лучшего уяснения сказанного нами мы представим очерк военных событий в царствование Екатерины Великой.

Гений этот государыни-законодательницы умел весьма искусно обнять все отрасли администрации. Она простирала свои далекие и возвышенные виды в равной степени и на войну, и на политику. В ее время армия состояла почти из двухсот пятидесяти тысяч человек; ею заведовала коллегия[54] из генералов и отличнейших военных людей, вскормленных под боевыми шатрами и испытанных более битвами, нежели бесполезными парадами и маневрами. Президентом этой коллегии был старейший по чину, назначаемый Императрицею.

В мирное время